Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 24 – Лана Фрейтаг

Хуже травмированной ноги было другое, и это другое он читал по мелочам: синеватый оттенок губ, спутанная, будто пьяная речь, дрожь, которая перестала быть мелкой и шла теперь крупными, судорожными волнами от самого нутра. Опасное переохлаждение. Тело еще борется, еще гонит кровь к сердцу, отбирая ее у рук и ног, но борется уже на исходе. Здесь счет шел уже не на часы.

Времени рассуждать не осталось.

— Сейчас я тебя подниму. Будет больно. Терпи, это быстро.

Он не стал спрашивать разрешения. Подсунул одну руку ей под колени, другую под спину и вынес ее из оврага наверх, к тропе, одним движением, — не геройства ради, а потому что иначе из этой ямы ее было не достать. Она вцепилась в отворот его куртки обеими руками, будто испугалась, что он сейчас уронит ее обратно, и хватка была слабая, но такая цепкая, что он снова ощутил тот короткий укол под ребрами, которому не хотел давать имени.

Наверху он уложил ее на относительно ровное место и заработал руками уже спокойнее, методичнее.

Первым делом нога. Он вытащил из рюкзака складную шину, примотал к лодыжке поверх ботинка, не разуваясь, — разуть сейчас значило бы дать отеку волю и добавить ей еще пятнадцать минут на холоде. Потом полез за спасательной петлей. Нести женщину на руках несколько километров по мокрому ночному склону мог только идиот из кино: обе руки заняты, страховаться нечем, одно неверное движение — и вниз полетят оба, и хорошо еще, если только с переломами. Он перекинул широкие лямки, посадил ее себе на спину, притянул ремнями к своему корпусу так, чтобы ее вес лег на его бедра и плечи, а руки остались свободными.

— Держись за меня, — сказал он через плечо. — Руки не разжимай, даже если засыпать будет тянуть. Особенно если тянуть будет.

Пастуший балаган стоял совсем близко, минутах в десяти ниже по тропе, — старое каменное укрытие, каких в этих горах десятки, где пастухи пережидают непогоду. Туда он и шел. Не в деревню, до деревни в такую погоду и темноту она могла не пережить дорогу. В балагане есть очаг, есть стены, есть крыша. Оттуда по рации, если поймать окно связи, можно вызвать группу с носилками. Это была единственная правильная дорога, и он выбрал ее, не раздумывая.

* * *

Идти с человеком за спиной по такой тропе — это не идти. Это считать. Каждый шаг: куда встать, за что зацепиться взглядом, где земля предаст. Мура шел впереди и проверял землю первым, и Дато ставил ноги туда, где прошел пес.

В своей прошлой жизни он тоже умел нести только один груз — тот, что не лежит на руках, а давит на грудь изнутри и не дает нормально дышать по ночам.

Он построил компанию с нуля. Логистика, холодовая цепь: рефрижераторные склады, перевозки того, что нельзя везти как попало, — лекарств, вакцин, продуктов, — через границы, между Грузией, Турцией, дальше в Европу. Дело неброское, о таком не пишут в глянце, но именно на таком держится половина мира, и он это знал, и ему этого хватало. Он выстроил маршруты там, где другие видели только горы и таможню. К сорока у него были склады в трех странах, партнер, которому он доверял, железная репутация, одно его слово стоило подписанного контракта.

Дато качнулся на скользком камне, поймал равновесие бедром, и вес за спиной качнулся вместе с ним.

— Ты как? — бросил он через плечо. — Отвечай.