Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 103 – Лана Фрейтаг

Она сказала это и вынула из сумки прозрачную папку, и в этой папке лежали листы, отпечатанные и подшитые, и сверху был чек из гостиницы в Зугдиди.

— Я подала заявление в восемь тридцать утра, — сказала она. — Копия ушла в консульскую секцию посольства в Тбилиси и в Департамент. Я юрист, я знаю, как это делается, и я никуда не тороплюсь и никуда не уеду. У меня отпуск две недели.

Дато посмотрел на папку.

— Заявление от кого?

— Что?

— Заявление от кого, — повторил он ровно. — Там сверху пишут, кто подает. Что вы там написали?

Она чуть переставила ноги на гравии.

— Я написала, что являюсь лицом, заинтересованным в установлении обстоятельств.

— Заинтересованным лицом, — повторил Дато. И вот тут он впервые за все это время посмотрел ей прямо в глаза. — А кто вы ему?

Тамрико сошла с крыльца. Она шла медленно, вытирая руки о фартук, и я по этой походке уже знала, что сейчас будет.

— Вы, извините, кто будете погибшему? — спросила она. — В прямом смысле. Жена? Сестра? Кто?

— Я его коллега.

— Коллега, — повторила Тамрико и улыбнулась одними губами. — Коллеги обычно не летают через полстраны и не сидят в Зугдиди в гостинице, пока коллега лазит по горам.

— Тамрико, — сказал Дато.

— Что Тамрико? Я сорок лет Тамрико. — Она не отвела глаз от Лены. — У него жена в конце июня в этих горах пропала и тела не нашли. А он через несколько месяцев приезжает сюда с коллегой в пальто. Ты сама это в протокол напишешь или тебе продиктовать?

Тамрико замолчала, а Дато молчать не стал.

— Значит, так, — сказал он, и голос у него стал такой, каким он в первую неделю разговаривал с туристами, которые удумали идти наверх в беговых кроссовках. — Вы сюда приехали и с порога начали объяснять моей соседке, что она будет говорить под протокол. Соседке шестьдесят четыре года, она нам хлеб вчера в этот двор принесла, потому что у нас так делают, когда в доме покойник. Она вам не свидетель. Она вам никто. И вы ей никто.

— Я...

— Я не закончил, — сказал он, и она закрыла рот. Я видела сверху, как она закрыла рот, и как у нее дернулась рука с папкой.

Он спустился с крыльца. Не быстро. Просто перестал стоять выше нее и встал на тот же гравий, в двух шагах.

— Вы заявление подали. Хорошо. Экспертизу уже назначили без вас. Все остальное будете требовать в отделении, под протокол.

— Заявление принято, — сказала она.

— Заявление у нас у любого примут. Хоть от вас, хоть от Гиорги, хоть от собаки. Приняли и положили. — Он кивнул на папку у нее в руке. — Экспертизу все равно будут делать, потому что человек умер не в больнице, и ее бы сделали без вас, и без вашего Департамента, и без вашей копии в Тбилиси. Ее назначил врач вчера ночью, тот самый, который вам не понравился. Вы приехали требовать то, что уже назначено, и хотите, чтобы мы тут все испугались.

Он замолчал на секунду и вдруг спросил, и тон его стал чуть теплее.

— Мать его в Москве?

— Да.

— Она уж знает?

Лена не ответила сразу. Ровно на такую долю секунды, чтобы во дворе это услышали все.

— Ей сообщат по официальной линии.

— То есть не знает, — сказал Дато. — Мать в Москве еще не знает, что у нее сын умер, а вы уже второй день по инстанциям ходите. Вы кому тут объясняете про приличия?

Гиорги за поленницей выпрямился и сплюнул в сторону, коротко, себе под ноги.