Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 27 – Амабиле Джусти

Гея прищурилась.

— Если когда-нибудь его встречу, я его убью, — твёрдо заявила девушка.

— Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась, потому как это будет означать, что он тебя поймал. Но если ты когда-нибудь окажешься в ситуации, когда сможешь его убить, сделай это, убей без колебаний. — Затем женщина стряхнула с себя своеобразный драматический транс и вернулась к обычному практичному настроению. — Ты, должно быть, очень голодна после трёх дней поста. Есть особо нечего, но я могу испечь тебе кусок хлеба со сгущёнкой, которую мне удалось найти на чёрном рынке.

Гея, которая эти три дня наедалась вдоволь овощей, которые сама же и вырастила, даже не подумала лишать детей еды.

— Я… э-э… я совсем не голодна. Мне просто нужно отдохнуть.

Бабушка пронзительно посмотрела на неё.

— Мне удалось раздобыть даже заменитель шоколада. Ты его обычно очень любишь.

— И люблю до сих пор. Но я просто хочу спать. Пожалуйста, отдай хлеб, молоко и заменитель младшим детям.

Женщина кивнула и слегка нахмурившись вышла из комнаты, не сказав больше ни слова.

Оставшись одна, Гея неожиданно забеспокоилась. Она не понимала, почему так тревожится. Возможно, дело было в печальной истории бабушки, возможно, в воспоминаниях о матери. Возможно, в мыслях о детях, которые вечно недоедали. Возможно, в надвигающейся революции, о которой говорил Хью.

Возможно, всё это, и прежде всего, в мыслях об этом мужчине. Патронусе. О том, кто убил её мать.

Она не могла винить драконов, они звери и следуют своим инстинктам, но Гея могла винить того, кто должен был обуздать их дикие порывы, а вместо этого дал им волю.

Она ненавидела его всей душой, хотя никогда не видела.

И Гея была абсолютно уверена, — если их пути когда-нибудь пересекутся, она сделает всё возможное, чтобы отомстить.

* * *

Через несколько мгновений в комнату вошла Сира, даже не постучавшись. У неё был подозрительный взгляд, словно она пыталась поймать Гею с поличным. Сира сразу перешла к делу.

— Я видела тебя с Хью. Вы держались за руки. Он не понимает, какую ошибку совершает. Ты… ты странная, ты ему не подходишь, — сказала она враждебным, но спокойным тоном, словно гнев, настоящий, опасный, выражался не оглушительным взрывом, как миномётный снаряд, а угрожающим холодом, как удар ножом. Гея поспешно надела очки и натянула перчатки, как только Сира вошла, подтверждая свою эксцентричность. Сира не дала ей времени ответить, а продолжила атаковать ледяным голосом, который был страшнее крика. — Хью нужна спутница, которая твёрдо стоит на ногах, которая ничего не боится и, главное, кому нечего скрывать. Ты только и делаешь, что прячешься, как мышь. Ты трус и паразит. В приюте мы все работаем, даже самые маленькие девочки, но не ты, ты ничем не зарабатываешь на жизнь. Ты даже не выходишь просить милостыню, а в этих очках для слепых получилось бы идеально. Даже если я не куплюсь на это, очевидно, что ты видишь. Это понятно по твоей походке, по тому, как ты поднимаешься по лестнице, и по тысяче других вещей, но как нищая ты правдоподобна, такая уродливая, в одежде, которая спадает с тела, а волосы выглядят так, будто их плохо подстригли, чтобы избавиться от вшей. Но ты всегда сидишь дома, тебе прислуживают и почитают, ты ешь, как все, и у тебя даже есть отдельная комната. Сомневаюсь, что ты переодетая принцесса, так что если бабушка держит тебя отдельно от остальных и даже учит читать и писать в частном порядке, то это не потому, что она тебя больше уважает, а потому, что считает тебя кем-то опасным. Я всегда считала тебя душевнобольной. И теперь я это докажу.