Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 107 – Амабиле Джусти

— Твоё место? — переспросила она недоумённо. — О нет. Они так себя ведут только потому, что поняли.

— Что они поняли?

— Что… что я тебе нравлюсь. — Она покраснела, наконец покраснела, и это проявилось настолько сильно, что казалось, будто на щеках отразилось оранжевое пламя заката, которого не было. — Не в том смысле! Я имею в виду… в том смысле, что ты не относишься ко мне как к врагу, не считаешь меня опасной, что по-своему… ты меня любишь. И то же самое относится ко мне. Поэтому они ведут себя соответственно. Их уважение — это продолжение твоего и отражение моего отношения к тебе. Но ты до сих пор не сказал мне, что с тобой происходило.

— Ничего, — ответил он, ещё и потому, что сам не знал. Возможно, это из-за слишком крепкого алкоголя, который он выпил? Могло ли это навредить ему? — Значит, ты не пытаешься убрать меня, чтобы стать Патронусом, раз тебе так нравятся драконы?

Она решительно покачала головой.

— Нет, никогда. Ты единственный Патронус. Я всего лишь гость.

— Что ты делала у колодца?

— Искала воду. Я подумала: если нам необходимо, чтобы Коперник не подозревал, что мы с тобой союзники, то можем заставить его поверить, будто ты силой привёз меня сюда и эксплуатировал, как все. Использовал мои силы в своих интересах. Для своей собственности. Чтобы сделать поместье более плодотворным и повысить его ценность. Таким образом, ты будешь выглядеть спекулянтом, продажным и эгоистичным, подобным принцу червём, а я — бедняжка, кто вынуждена была предоставить свои способности к твоим услугам. Тебе не кажется, что это хорошая идея?

— Мне это кажется настолько хорошим, что я тоже об этом думал.

— Пожалуйста, не спрашивай, способна ли читать твои мысли или обладаю ли я ментальными способностями. Ничего подобного. Просто это самое очевидное решение. Мне нужно вернуться к колодцу, чтобы вода наполнила его полностью. А пока пойдём в оранжерею?

Они отправились в оранжерею, недалеко от дворца. Некоторое время оба молчали. Их молчание было неловким, переполненным вещами, которые лучше оставить невысказанными. Аргону не раз казалось, что Гея вот-вот всё озвучит. Время от времени он чувствовал, как её дыхание становилось громче, словно она делала вдох перед тем, как заговорить, но затем девушка отступала и сжимала губы.

«Эти проклятые губы — и мечта, и кошмар».

Аргон даже не пытался что-то сказать. Он уже сказал всё. Для него вопрос был закрыт.

«Серьёзно?

Тогда почему ты смотришь на неё, как на самородок в пустыне?»

Они дошли до небольшой оранжереи, по-прежнему погружённые в молчание.

По сравнению с настоящими оранжереями это сооружение было незначительное: единственный прямоугольный павильон из стекла и железа, занимавший чуть меньше гектара земли. Внутри были установлены очень длинные полки, расположенные на разной высоте. Несколько саженцев боролись за то, чтобы прорасти или выжить, но результаты были явно печальными. В глубине оранжереи устроили настоящий огород, но и там растительность выглядела редкой и хрупкой.

— Я взял несколько растений из королевских оранжерей, — признался Аргон. — Но ничего не растёт как надо. Почва недостаточно плодородна. Воздух недостаточно насыщен кислородом. Не хватает света. Но и в королевском дворце всё тоже вянет.

Гея, оглядела опустошение этой увядшей, пожелтевшей, а в некоторых местах уже иссохшей природы, и её взгляд стал грустным.