Книга Смерть меня не найдёт, страница 91 – Ефимия Летова

— Мррр? — Ксамурр потёрся о мою голень, а потом неожиданно насторожился, забавно выгнув гибкий костяной позвоночник. Я давно заметила, что когда кот обращал внимание на что-то, происходящее в мире живых, иллюзия его нормального внешнего вида словно бы слабела, таяла, очертания белых костей явственней проступали сквозь чёрную кудрявую шерсть.

Кот сделал пару шагов вперёд, а я за ним.

Бред чистой воды, но я ощущала с ним какую-то странную связь. Впрочем, неудивительно, если вспомнить о том, что мы оба мертвы.

Мы с котом прошли совсем недолго, прежде чем я услышала приглушённые многочисленные голоса, что-то бормотавшие нараспев. В пышных густых кустах с малиново-бурой листвой мелькали отблески света.

— Знаешь, любопытство не порок, но большое… гванство, — одними губами сказала я коту. — Пойдём-ка отсюда. Надо найти укромное местечко, чтобы переночевать, а потом…

Круглые иллюзорные глаза сверкнули пронзительной зеленью, и кот исчез в кустах, а я помянула хмыру и сделала ещё шаг вперёд.

…Я-то сделала только шаг, но пространство внезапно исказилось и потащило меня за собой, втянуло в себя — и тут же выплюнуло. Я обалдело тряхнула головой и зажмурилась, потому что вокруг, разрезая ночную мглу, плясали высокие язычки пламени.

Голоса, на мгновение ставшие куда более громкими, разом стихли, и я обречённо открыла глаза.

Несчастная иномирная лирта стояла в центре горящего по контуру треугольника, точнее, двух перекрещенных треугольников. За пределами композиции, достойной звания небольшого файер-шоу, замер с отвисшими челюстями и выпученными глазами добрый десяток молодых людей, держащихся за руки, словно они водили вокруг меня хоровод и готовились проорать "Каравай, каравай, кого хочешь — выбирай!"

Каравай, каравай, потерпи, не умирай…

Ксамурр прижался к туфлям.

На лбах явно ошеломлённых мальчишек — на вид им было лет по шестнадцать-семнадцать — были нарисованы чёрные закорючки, то ли пародия на эльфийские руны, то ли японская азбука.

— Мёртвая драя… — сдавленный голос одного из присутствующих сорвался на фальцет.

— Хмыра тебя отымей, Апратус! — высказался ближайший ко мне светловолосый парнишка. — У тебя получилось!

Все уставились на худенького паренька с трогательным ёжиком тёмных волос на голове. Тот как-то затравленно оглядел товарищей, а потом уставился на меня, не отпуская рук соседей по хороводу, затем медленно опустился на колени и произнёс с завывающими интонациями плохого актёра из дешёвого фильма ужасов:

— Прекрасная ночная драя Маграстена, благодарим, что явилась на наш зов! Взываем к тебе, мёртвой и непогрешимой, благослови наш послезавтрашний экзамен по истории богоборческих движений пятого тысячелетия, дай нам памяти кристальной, разума сияющего, прилежания, отврати от трактиров и напитков искусительных, от домов утех любовных и сонной одури!

…Ничего себе у них соблазны, а видок такой, что отвращать надо максимум от парков аттракционов и мороженого.

— Взываем! — подхватили остальные, синхронно опускаясь вслед за первым выступающим.

…Тирата или кто там есть ещё, ты надо мной издеваешься, да?

* * *

Парни замерли, как каменные изваяния, ожидание и страх, написанные на лицах ещё отчётливее, чем руны, вызывали больше желание расхохотаться, нежели оторопь.