Онлайн книга «Смерть меня не найдёт»
|
Ещё один служитель?! Почему бы и нет, но… Внушение! Лигран говорил, что ему нечего противопоставить внушению жрецов… — Ксамурр! — беспомощно шепчу, прижимаясь щекой к мягкому боку — Лигран говорил, что на тактильном уровне иллюзия даёт нам то, чего мы от неё ожидаем, этакий самообман с магической подоплёкой. Даже в таком состоянии я ещё не настолько сошла с ума, чтобы надеяться, что кот, пусть даже столь необычный, может меня понять и выполнить просьбу. — Ксамурр, служитель… убери его, прошу! — и сталкиваю кота с живота. Кот упирается, вцепляется в меня — его острые загнутые когти, впившиеся в живот, тоже не более чем иллюзия, и я стряхиваю его с себя без особых усилий. Страшное на вид, но беззащитное, безобидное, в общем-то, существо. А Лигран, красивый до судорог, опасен. — Того вон, в рясе! Убери его отсюда, ну! — несу, сама не зная, что. Пусть я сошла с ума, сейчас это неважно. Лигран наклоняется, протягивает руки к моей шее, как в замедленной съёмке, будто пребывая в ином времени, так же неотвратимо, как время, глядит куда-то вбок, сквозь меня, а я вжимаюсь в стылую жесткую стену. Без особой надежды упираюсь руками в его грудь, но донум — теперь-то я знаю, заимствованный, едва ли не украденный — не работает. Если бы не ладони мужчины, почти чувственно скользящие по моим рукам, не сжимающиеся на шее стальные пальцы, я могла бы подумать, что он хочет поцеловать меня. И ведь целовал, совсем недавно… Может быть, эта томительная, внушающая ужас медлительность каждого его действия говорит о том, что он сопротивляется внушению? Если бы… Я помнила, как быстро сломал мою волю Верховный жрец, моментально. Противодействие казалось немыслимым. Вот так глупо, абсурдно, нелепо Лигран меня сейчас и убьёт. Я должна защищаться, хоть как-то, хоть чем-то, тянуть время, разговаривать, кричать, бить ногами, но я ничего, совершенно ничего не делаю. Хотя моя предыдущая смерть оказалась на поверку ненастоящей, всего лишь по большому счёту репетицией, я уже успела перестать её бояться. — Ты этого не хочешь, — голос сбивается на хрип, а руки цепляются за ромбики в висках, и я срываю их, чтобы в последний раз посмотреть в его настоящее лицо, если доживу до снятия иллюзии. Наши взгляды встречаются. Как и раньше, как и всегда, я ничего не могу прочесть в его глазах, болотного цвета крапинки лопнули, тёплый шоколад потемнел. Руки, болезненно сжавшиеся на горле, так, что воздух ещё проходит, но едва-едва, начинают мелко дрожать. — Ты этого не хочешь… Ты — этого — не хочешь! Я повторяю эту фразу, то про себя, то вслух — звук почти не протискивается сквозь губы, голова кружится. Я должна сопротивляться, должна биться, как вытащенная на сушу рыба, как человек, которого утаскивает на морское дно расшалившийся кварк! А мне до абсурда хочется еще больше прильнуть к его рукам, которые дрожат и вибрируют, словно вот-вот взорвутся. Он мог закончить со мной ещё целую вечность назад, судя по всему, приказ служителя был вполне конкретен. Но… Мои руки, всё еще запутавшиеся в его волосах, густых и шелковистых, как из рекламы шампуня, становятся липкими, и, с трудом оторвавшись от его глаз, я смотрю на собственные пальцы — на них пятна густой бордовой крови. И на этот раз это не моя кровь. |