Книга Смерть меня не найдёт, страница 179 – Ефимия Летова

А я смотрю на пустой зал. И вижу, как узкая полоска кости выскальзывает, точно змея, сдвигая в сторону стенку каменного тайника с изображённым на нём киртаном. Покрывается дымкой, увеличивается в размерах, кости словно растут на костях — так выглядят спутанные окаменевшие кораллы.

Мёртвое, но живое. Я сама такой недавно была. И не только я…

Я — уже именно я — держу в руках костяную шкатулку.

— Нет! — громко, неестественно громко говорит Лигран, до этого времени лишь напряженно, но безмолвно наблюдавший за мной.

Ещё не стряхнувшая паутину воспоминаний и видений, я медленно поворачиваюсь к нему, и вижу темноту, сгущающуюся между его ладоней.

Это так… абсурдно и дико, словно я участвую в съёмках в каком-то малобюджетном фантастическом фильме. Магия, на мой неискушённый и в то же время уже замыленный книжками и киношками взгляд, должна быть такой, какой она и была до сих пор — внутренней, невидимой, скрытой. А между тем черный дымящийся шар в руках Лиграна густел, уплотнялся, разбухал, а глаза смотрели на меня пристально, неотрывно, мёртво.

Я поняла, что он сейчас сделает — за секунду до того, как Лигран поднял руки и швырнул в меня смертоносную сферу, прицельно и чётко.

Отступить бы я не успела, но воздух втянул меня внутрь и вышвырнул у противоположной стены, я ударилась плечом о статую Единой, взвыла от боли.

Совсем недавно я скучала по боли. Кажется, зря.

Лигран, сосредоточенный, неестественно медлительный и совершенно бесчувственный на вид, похожий на киношного киборга, плавно повернулся ко мне. Кажется, я наскучила ему раньше, чем ожидала. А ведь можно было просто сказать, что "дело не в тебе, дело во мне, давай останемся друзьями" и всё такое…

От второго удара я уклонилась так же, не успев обдумать, оценить ситуацию во всей её катастрофичности. Мобилизовавшийся донум вырвал меня из одного куска пространства и впечатал в другой, оказавшийся каменным "иконостасом". Металлическая статуя, в которую угодила чёрная сфера, разлетелась на куски, в ржавую труху, один из срикошетивших острых осколков царапнул щёку, я автоматически слизнула тонкую струйку крови.

Я жива. Действительно, жива.

И значит, могу умереть…

Увернуться от третьего удара уже не успела — то ли неосвоенный дар засбоил, то ли отвлеклась на ржавый вкус крови на языке. Смотрела, как летит в меня, целясь куда-то в грудь, спрессованная тьма, потрескивающая и мерцающая, словно шаровая молния.

Откуда-то снизу, навстречу первому сгустку тьмы, рванулся ещё один, поменьше. Тень, не шарообразная, скорее, вытянутая, размазанная в пространстве, сбила в полёте магическую сферу — я инстинктивно зажмурилась, ожидая взрыва, но его не последовало.

Смертельный шар, разорвавший металлическую статую в клочки, мой нежданный спаситель катил по каменному полу, как шерстяной клубок. Стукнул лапой, раз, другой — и тьма лопнула чернильным пузырём, почти как призрачная паутина, тогда, в подземном переходе.

Мой верный котик, кажется, идёт по моему следу лучше любого охотничьего пса. И готов защищать, даром, что неживой.

Лигран сделал шаг ко мне, ещё шаг, и в его остекленевших глазах я снова увидела собственную смерть. Неотвратимую, беспощадную, холодную. Ксамурр вклинился между нами, оскалился, беззвучно захрипел, и, чувствуя его крошечные, почти невесомые лапки-косточки на ногах и животе, я вдруг пришла в себя, стряхнула оцепенение. Краем глаза отметила новую фигуру, напряженно застывшую в дальнем конце зала — фиолетовая хламида, бритая голова.