Книга Отданная вампиру, страница 14 – Ефимия Летова

Что это? Мои собственные страхи, обретшие плоть на миг — или действительно будущее, серое, безрадостное…

Зеркало опять пошло рябью, в голове опять загудел невидимый внутренний колокол. Я ждала продолжения — ну не может же быть всё вот так, вот так буднично, отвратительно, скучно, нет, даже мерзко!

Но… все же так живут. Разве нет? Что же теперь, сидеть в родительском доме перестарком, ждать неведомого чуда? Да и нет их, чудес-то.

…следы заживших укусов на шее зачесались. Я протянула руку и коснулась зеркальной поверхности — твёрдая, неподвижная. Задула свечу. Надо ложиться спать, а завтра постараться поговорить с Аяксом. Спросить, как он видит нашу дальнейшую жизнь… почему не поинтересовался сегодня, где я… Завтра, то есть, уже сегодня — праздник на границе хутора и леса. Гореслав…

В комнате было темно, и я вздрогнула, увидев, как слабо, сам собой, засветился вдруг подаренный безымянной нечистью фонарь.

Чудес не бывает, верно? Фонари сами собой не загораются.

…вернуть надо.

Глупости какие! По лесу бродят волки, а в доме живёт существо, пьющее кровь — если, конечно, это всё не было наведённым мороком.

Я поняла, что не смогу заснуть. Тихо встала, прихватила фонарь, накрыла его плотной тряпицей, чтобы раньше времени себя не выдать, сунула ноги в туфли.

Не смогу дождаться завтра. С Аяксом нужно поговорить прямо сейчас, убедиться в том, что всё у нас хорошо и правильно. Спит — разбужу, ничего, не страшно.

Выбраться из дома незамеченной не составило труда.

От моего дома до дома Аякса пешком быстрым шагом было полторы четверти. Идти по знакомому хутору — не то что по Червонному лесу, тут никто не тронет, не обидит, всё знакомое и родное от и до. Но я почему-то чувствовала себя так, словно шла по ниточке по краю пропасти, с опаской делая каждый следующий шаг.

Ну, вот, до дома — одного из самых больших на всём хуторе! — добралась, а дальше что делать, не подумала. Как неженатый мужчина, Аякс жил с семьёй: родителями, младшей сестрёнкой, бабушкой… Но я знаю, где его спальня — вон там, на втором этаже. Повезло ещё, что окна его выходят на улицу. Света нет, мой суженый крепко спит, как и полагается нормальному человеку с чистой совестью. Может, камешек бросить?..

Ещё пару четвертей в глухой ночи со слабо светящимся фонарём в руках, слушая пронзительный щебет сверчков, я искала маленькие камушки, потом пыталась добросить их до окна — и не разбить при этом стекло… Несколько раз мне это удалось, но Аякс, очевидно, спал непробудным сном, и слабых глухих стуков не слышал. Признав, наконец, неудачу, я отступила к покосившейся оградке, оплетённой диким виноградом и плющом.

Ложись спать, Лария, не страдай ерун…

Приглушённые голоса я услышала не иначе, как чудом. Тут же, не успев понять, зачем, накинула на фонарь тряпицу, вжалась в ограду спиной, затаила дыхание.

И увидела идущую по дороге парочку.

Невысокая девушка жалась к рослому плечистому парню, в котором я без труда — по голосу, потому что высовываться дальше, рискуя быть замеченной, не решилась — узнала Аякса. Голос девушки был мне не знаком, единственное, что я смогла понять — как бы мне ни хотелось, чтобы она оказалась младшей сестрёнкой жениха, это точно была не Дая: пухленькая, кругленькая девчушка с сильными дефектами речи. Спутница Аякса совершенно точно могла похвастаться стройностью и говорила чётко. Впрочем, слов я почти никаких не разобрала, зато других звуков было предостаточно, и, к сожалению, в природе их происхождения сомневаться не приходилось.