Онлайн книга «Отданная вампиру»
|
— Отпустите, ну зачем я вам, вы что делаете, сейчас же даже не ночь, — не страх и не злость, а именно стыд заставил меня снова сжать колени и приподняться. Боль в ноге действительно прошла без следа. — Не убивайте меня, я не хотела… — Не убью, — он тоже поднял голову. — А почему ты заговорила о ночи? — Вы же… нечисть, — Всесоздатель, как же глупо и по-детски это звучит! Незнакомец тихо засмеялся. — Ты моя гостья, я твой… твоё видение. Какая разница, ночь сейчас или день? Ты прекрасна, ты восхитительно вкусная. Я хочу тебя. Хочу попробовать тебя везде, — и он коснулся губами моих губ, сперва легко, а потом настойчиво раздвигая их, проталкиваясь языком внутрь. И я ничего не могла поделать. Во рту почувствовался странный, но такой знакомый чуть кисловатый привкус… кровь. Это его губы были перепачканы моей кровью… — Нет! — хотела сказать я, но не получилось издать ни звука. Тогда я попыталась вытолкнуть его язык своим… это не было похоже на битву. Скорее, на танец. Продолжая целовать меня, он приподнялся, ловко расстегнул пуговицы платья, стянул его до пояса, а затем и сорочку, и принялся поглаживать грудь, неожиданно затвердевшие заострившиеся соски. Мягко, почти невесомо, обводя вершинки пальцами, ласково сжимая и отпуская, и я не могла не почувствовать, что сейчас всё иначе, не так, как с Аяксом. Жадные губы, ласковые бережные руки действовали в унисон, и моё дыхание подчинилось этому мерному ритму, и в животе всё сжималось и разжималось в такт. Губы незнакомца коснулись одной вершинки груди, потом другой, обхватили сосок и начали осторожно, не нарушая общей симфонии, посасывать, а одна из рук поглаживала меня через панталоны, и я поняла, что скорее, уже сама прижимаюсь к его ладони, нежели пытаюсь вырваться. Морок. Морок, который наводит нечисть… Нецелованная… так он меня назвал. Теперь… нет. Уже нет. И если я не опомнюсь сию же секунду, то пойду под венец опозоренной, лишённой чести — и отнюдь не собственным женихом, а каким-то странным незнакомцем, пьющим кровь и не имеющим отражения! — Отпусти… отпусти, господом Всесоздателем молю! Отпусти! — заворочалась, забилась я — и незнакомец вдруг отпрянул. Убрал руку и отодвинулся, а я с гудящей головой, горящими губами и зацелованной — искусанной шеей села на софе. Всесоздатель, что я наделала! Ещё чуть-чуть — и сама бы принялась умолять это чудовище взять меня, как последнюю гулящую девку! И так умоляла — стонала, прижималась, целовала, пока в глазах звёзды не зарябили! И всё ещё на грани — между ног влажно, соски чувствительно трутся о корсаж платья. Всесоздатель, если мне повезёт, и я вернусь домой — что скажет отец… жених… Никто не поверит, что меня околдовали — как же иначе?! Не сама же я… — Помогу, — мужчина повернул меня спиной к себе, погладил по позвоночнику, отчего я снова едва не застонала, бессильно и призывно. Застегнул пуговицы, ловко заплёл косу, поцеловав затылок. Платье казалось тесным в груди, голова кружилась. Я приложила пальцы к шее — кровь не текла, в месте укуса запеклась корочкой. — Слушай. Волки… волки — это мои враги. Я убил их третьего… сам виноват, зараза, но разве им объяснишь?! Выйти я не могу, уж прости, только ночью, но не сейчас. Нечисть, как ты говоришь… обидно звучит, но разве обижаются на правду? Я дам тебе фонарь, если посмеют сунутся — отпугнёт. Чем ярче будет гореть, тем ближе ты к своему дому, поняла? Лария… сладкая девочка. Я почти благодарен этим блохастым ублюдкам. |