Книга Право первой ночи, страница 29 – Ефимия Летова

Да и о «благе» наши представления изрядно разнились.

…Лоуренс пришёл, когда я совершенно этого не ждала.

Не знаю, сколько прошло времени с нашей последней встречи, не слишком много, я полагаю… год? Два? Даже сезоны здесь были какими-то смазанными, зима бесснежная, лето прохладное и пасмурное — но за матовыми, словно задымлёнными стёклами, без календарей, в постоянных трудах, то физических, то умственных, попытках добиться максимума от отмеренных мне судьбой магических крох, я потерялась в счёте дней. В ту роковую ночь, каким-то чудом, не иначе, добравшись до стен обители, я потеряла сознание прямо на её пороге и провалялась так некий период времени. Иногда казалось, прошло всего несколько дней, иногда — десяток лет. В обители не было зеркал, и я не могла понять, как я выгляжу. Знала только, что отрезанные волосы отчего-то перестали расти, так и остались длиной до плеч, вот, пожалуй, и всё. Может быть, моё лицо уже исказила маска старости, кто знает?

О том, что Лоуренс пришёл, мне тайком сказала Тиала, одна из сумеречных сестёр — женщина, прошедшая посвящение и стоящая на следующей ступени служения тёмных сестёр. Хотя болтовня и дружба среди сестёр не поощрялись, иногда мы перебрасывались какими-то фразами, и мало-помалу я узнала, что некогда Тиалу на сносях выгнал их дома муж. Ребёнка она родила едва ли не в канаве, отдала в сиротский приют, несколько недель скиталась по подворотням, а потом, опомнившись, прибежала за сыном. Вот только младенца бездомной бродяжке с полубезумным взглядом никто не отдал, а через пару визитов объявили, что ребёнок не пережил лёгочной хвори. Тогда она попыталась утопиться в ближайшей речке. Но собственно до воды не дошла: на её пути встретилась одна из сестёр. Что это было — случайность или предвидение, Тиала так и не узнала. Она осталась в надежде забыть о сыне, предателе-муже и прошлой жизни, и отчасти преуспела: память-то осталась, а боль ушла.

Так и появлялись в Обители новые сёстры: кого-то приводила родня, избавляясь таким образом от ненужного потомства, а кто-то, израненный душевно или физически, приходил сам.

— Словно и не со мной это всё было, — задумчиво и отстранённо говорила Тиала, механически жуя веточку мяты — в прошлой жизни она курила и так и не избавилась от вредной привычки постоянно держать что-то во рту. — Помнить — помню, но ничего не чувствую.

— Сколько ты здесь уже?

— Не знаю.

Может быть, и моя, не такая острая, как у подруги по обители, но назойливая тоска со временем притупится, а то и вовсе — пройдёт?

Тиала была одной из немногих, кто поддерживал связь общины с внешним миром, выбираясь изредка в город. Хозяйство: скотина и огороды — у сестёр были свои, но ткани, воск для свечей, муку для хлеба всё-таки покупали. Интересно, откуда сёстры брали деньги?.. Несколько раз я видела, как открывались двери общины — и замирала, глядя на узкую щель, за которой таилась…

Свобода? Свобода ли?

Тиала же сказала мне, что встретила у ограды некоего Лоуренса, который хотел бы поговорить со мной.

— Лоуренс де’Браммер? — механически пробормотала я. Произнесённое вслух имя всколыхнуло воспоминания со дна души. Я даже поморщилась, так резко что-то заныло, закололо внутри.

— Просто Лоуренс, — отозвалась Тиала. Посмотрела на меня не без сомнения. — Может быть, передашь ему хотя бы письмо? Записку?