Книга Весна, которой нам не хватит, страница 2 – Ефимия Летова

— Кто?

— Не помню, - глухо ответила Двадцать вторая и начала раскачиваться на бортике, точно неваляшка. – Не помню, не помню, не знаю, не хочу…

Четвёртая опустилась на корточки, сжала холодные смуглые пальцы подруги, утыкаясь в них лбом.

— Ну и не надо. Тсс…

— А если я могла что-то исправить. Что-то сделать. А если…

— Ты не могла.

Двадцать вторая затряслась, только сейчас, видимо, ощутив холод.

— Погоди, я сейчас.

Четвёртая выскользнула из ванной, бросила беглый взгляд на кровати соседок – мерное дыхание одной из них сменилось сдавленным вздохом…

— Спи! – приказала она шёпотом, и приподнявшаяся было девушка покорно опустилась на кровать. Четвёртая быстро достала первую попавшуюся блузку и вернулась к Двадцать второй. Помогла ей стянуть промокшую сорочку с красным пятном на вороте. Двадцать вторая поднимала негнущиеся руки, как кукла, но, оставшись наполовину голой, обхватила грудь руками и снова задрожала, как лист на ветру.

— Надо одеться, будет теплее, лучше, а потом ещё поспишь, и утром всё забудется, - Четвёртая принялась тянуть ее за руки, разводить их в стороны. Двадцать вторая не реагировала, опустила безвольно руки и смотрела куда-то в сторону.

А Четвёртая отчего-то не могла от неё отвести глаз.

Как это… глупо. Они знакомы целую вечность, но тогда, в Джаксвилле, они были ещё совсем детьми, и… Кому она врёт. Уже тогда она почему-то никак не могла не смотреть на неё.

Неправильно. Скверно. Как и всё в её жизни.

От Двадцать второй пахло сном, выпитым вчера кофейным ликёром – она любила сложные в приготовлении напитки – и самую капельку чем-то цветочным, но Четвёртая не могла вспомнить, какой же цветок даёт такой аромат.

— Всё хорошо. Всё хорошо, тебе просто сон дурной приснился. Всё хорошо. Я здесь. Мы обе здесь. Всё будет хорошо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я выдерживаю его лекцию с огромным трудом, почти не понимая, что Эймери говорит и зачем. У него прекрасное произношение, он, безусловно, в совершенстве знает лайгон, но оценить преподавательские способности я сейчас не в состоянии. Краем глаза замечаю, что и Делайн смотрит на Эймери – моего Эймери! – не отрываясь, и несколько раз с энтузиазмом поднимает руку, чтобы ответить, а тот одобрительно кивает её ответам. Мальёк Реджес любил поболтать "за жизнь", но Эймери – а настоящее ли это имя? – не позволяет себе ничего подобного.

— Малье Флорис...

Я застываю на пороге, воровато пряча браслет из оникса под рукав платья. Раскрасневшаяся Делайн оборачивается ко мне.

— Малье Флорис, верно? - он даже позволяет себе легкую улыбку, а у меня дрожат пальцы и в животе немеет. - За весь урок вы не сказали ни слова. И у вас нет ни одного вопроса по теме лекции? Вы вообще меня слушали?

Я чувствую себя как бабочка, пришпиленная к листу иголкой. Ещё живая, но последнее – вопрос времени.

— Прошу вас, останьтесь на пару минут. Мне нужно узнать ваш уровень. КИЛ предполагает индивидуальный подход, а вы – будущий артефактор, это высшая степень ответственности.

Делайн подмигивает мне и уходит. Я остаюсь. Нас с Эймери разделяет несколько метров, и я жду, что он подойдет ближе.

Но он не подходит.

Жду.

— Малье Флорис, я прошу прощения за эту встречу, - наконец, произносит он совсем другим голосом, теперь начисто лишённым насмешки, очень усталым голосом, серым, как и его глаза. - Мне жаль, что она состоялась, но это в некотором роде не мое решение. Смею ли я просить вас сохранить в тайне все обстоятельства нашего... Знакомства? И всё, что было связано с этим?