Книга Ловелас. Том 9, страница 61 – Илья Взоров

Подошла брюнетка.

— Что-нибудь выпить, мистер Миллер?

— Виски с содовой. И воды отдельно.

— Есть пресса свежая, сегодняшняя.

— Давайте всё.

Она принесла стопку: «Таймс», «Экзаминер», «Миррор», «Дейли Ньюс» и нашу «Джорнал-Америкэн».

И вот тут я получил первый за три недели по-настоящему хороший подарок.

Потому что меня на первых полосах меня нигде не было. Какое счастье…

А первые полосы занимал Кен Растли.

Негр двадцати семи лет, ветеран, из округа Форрест, штат Миссисипи. Подал документы в университет штата. Просто почтой, на адрес канцелярии, как это делают каждый год тысячи американцев. И через четыре дня, когда выяснился цвет его кожи, Растли забрали из дома и по решению суда поместили в лечебницу для душевнобольных.

Судья, выносивший решение, объяснил свою позицию репортёрам, и объяснил так, что я перечитал абзац дважды.

Он сказал, что негр, который думает, будто его могут принять в Университет Миссисипи, очевидно, не в себе. А значит, его надо лечить. Разумеется, это тут же вызвало расовые волнения в городе. Гетто полыхнуло, губер призвал национальную гвардию.

Я отложил газету и посмотрел в иллюминатор, где под крылом стояли горы.

Похоже, началось.

Я знаю, что будет дальше. Сейчас в Верховном суде лежит дело о школьной сегрегации, по которому судьи в декабре не смогли договориться и назначили повторные слушания. Я знаю, чем это кончится и когда — в южных штатах начнётся то, по сравнению с чем сенатор Маккарти покажется всем скучным эпизодом из прошлого. Губернаторы, национальная гвардия, федеральные маршалы, камни в автобусы, снова национальная гвардия и кадры на всю страну.

И вот теперь посчитаем.

Эдгар Гувер и Белый дом в ближайшие полтора года получат проблему, рядом с которой непристойные материалы, перевезённые частными грузовиками через границу штата, — это даже не мелочь. Это строчка, которую забудут вписать в отчёт. У них просто не останется ни людей, ни времени, ни желания возиться со мной.

Это первое.

А второе лучше. Потому что когда это начнётся, администрации понадобится пресса. Не враждебная и не восторженная — понадобится большая, уважаемая, консервативная пресса, которая умеет объяснять сложное простыми словами и которой верят в маленьких городах. Пятнадцать ежедневных газет. Полтора десятка журналов. Радио. И самое главное — телевидение.

И тогда разговаривать со мной будут не через федерального комиссара и не через оттопыренную губу на гольф-клубе. Разговаривать будут иначе и в другом тоне.

Я взял стакан с виски, отпил и поймал себя на том, что мысленно потираю руки.

В нью-йоркском аэропорту Айдлуайлде мы сели в семь вечера.

Восемь часов полета, как и обещал капитан Боллинджер. Получилось даже быстрее, чем он обещал — мы поймали попутный ветер. Над Скалистыми потрясло, над Небраской я спал, над Пенсильванией просыпался, и теперь у меня было ощущение, что телу надо размяться от застоя крови.

Свою любимую машину я узнал ещё из окна самолёта, пока мы катились по рулёжке.

Её нельзя не узнать. Золотой восьмиколесный «Адлер Дипломат», длиной в полквартала, с чёрными стилизованными зайцами по бортам, стоял у выхода частного терминала аэропорта и светился, как слиток, который зачем-то выкатили из хранилища погулять. Рядом переминался водитель от корпорации в форменной фуражке.