Книга Ловелас. Том 9, страница 32 – Илья Взоров

Потом подъехал Брандо.

Один, на мотоцикле, в джинсах и кожаной куртке. Поставил Харлей на парковке, поздоровался со всеми. Затем взял у Хэнка бутылку пива, сел на перевёрнутую доску у самой воды и начал болтать с серферами. Спустя полчаса вернулся к нам, спросил, где можно достать новые доски и сколько стоят. Тоже хочет научиться кататься. Я тут же подарил ему одну из своих. Точнее, попытался — Брандо отказался, вытащил кошелек. Не хочет быть должным?

Чудный человек. Абсолютно невозможный.

Мне во всей этой суете кого-то не хватало. И я понял, кого. Монро!

Стоило подумать о Мэрилин, как Вселенная прислушалась ко мне — через толпу протолкался Гвидо:

— Босс, там мисс Монро приехала!

Машина встала там же, у парапета, и это тоже был «Роллс-Ройс».

Чёрный, новый, хром, который ещё никто не трогал руками.

Она вышла сама, не дожидаясь, пока откроют, и первое, что я увидел, — босую ногу, которая опустилась в песок.

Платье на ней было светлое, почти белое, лёгкое, из тонкого крепа, без рукавов, с открытой спиной и подолом чуть ниже колена. Такое платье существует для одной цели — чтобы его трогал ветер. Ветер тут же занялся подолом, но выше колен не продвинулся

Волосы она не укладывала. Это я отметил сразу, потому что видел её укладку много раз и знаю, сколько человеко-часов туда вкладывают. Сейчас волосы были просто вымыты, высушены и распущены, платиновые, светлее, чем её собственное платье.

И лицо было не то.

Загорела — причем неровно, под глазами лежала та серая тень, которую я сам видел у себя в зеркале неделю назад. И при этом она шла через песок, босиком, с туфлями в одной руке, и улыбалась так, как не улыбалась ни на одной вечеринке, где я её встречал.

Четырнадцать фотографов подлезли под верёвку одновременно, и Гвидо не стал им мешать. Правильно не стал: четырнадцать человек с камерами напротив Мэрилин Монро — это стихия. Плюс отличный пиар.

Свита шла за ней. Фельдман, какая-то молодая ассистентка… Лица у них были измотанные, привыкшие к ажиотажу.

Закончив с фотографами, Монро под припев «Рокет 88» поцеловала меня, буквально повисла на шее. Боже, как вкусно от нее пахло. Чем-то цветочным, розовым, а еще будущим сексом!

— Привет, — сказала она, отпуская меня. И тут же, оглядевшись: — Ого! Сколько у тебя тут народу!

— Четыреста. Может, пятьсот.

— Это всё твои?

— Полсотни моих. Остальные голливудские прилипалы пришли поглазеть.

— На заек?

— На девушек и на меня. Я сейчас в этом городе главный злодей, Мэрилин. Мать от меня отреклась по всем трём сетям, федеральное бюро вынесло из редакции фотоархив, а директор Бюро назначил мне дату казни.

Она моргнула.

— Ты шутишь.

— Я бы с радостью.

— Господи, — сказала Монро. — А я думала, это у меня была тяжёлая неделя. — И тут же, без перехода, дёрнула меня за руку: — Иди посмотри! Я тоже купила «Роллс-Ройс»!

Мы пошли к машине, и фотографы пошли за нами, и она это знала и шла так, чтобы им было удобно.

«Серебряный рассвет», чёрный, с кожей цвета топлёного молока и с ореховой передней панелью. Она открыла заднюю дверь, показала мне внутренности жестом женщины, демонстрирующей новую кухню, и сообщила, что Роллс-Ройс ей совершенно не нужен и она понятия не имеет зачем купила, и виноват в этом, конечно же, я.