Книга Лучше не знать, страница 167 – Виктория Шмелева

— Терентий Авдеевич, где вы научились так прыгать, если не секрет? И как себя чувствуете?

Встретив пристальный взгляд Федора, Пыж, будто спохватившись, запоздало схватился за поясницу и протяжно охнул. На взгляд Федора, вышло несколько наигранно. Рябинцев поднял и подал Пыжу трость.

— Годы, вестимо, уже не те, но ничего, ничего! – ответил старик, проигнорировав первый вопрос Федора. – А вы, Петр Данилович, не держите зла на этого лихача! Уверяю, он не хотел ничего дурного. Он человек добрый, но невоздержанный и иногда позволяет себе лишнего. Однако мы его урезоним, слово Терентия Пыжа!

— Так это ваш знакомый? – спросил Федор. – И вы разрешаете ему по кладбищу гонять, тем более ночью?! Он же чуть нашего Петьку не угробил! Совсем краев не видит…

— Да вот, изволите ли наблюдать, Федор Назарович, попадаются тут такие, с позволения сказать, экстремалы, – будто извиняясь, развел руками Терентий. – Но смею заверить: сейчас он к себе поехал и более вас не побеспокоит. Будьте любезны, передайте мне деталь его, так сказать, костюма! Верну при случае.

Федор протянул Пыжу влажную и липкую, как сладкая вата, клочковатую бороду. После нее хотелось вымыть руки, и, зачерпнув снега, Рябинцев тщательно обтер пальцы. В полном молчании приятели направились к дому старика: Пыж, бодро болтающий тростью, – чуть впереди, а гости – за ним. Петр угрюмо трусил рядом с Федором, изредка вздрагивая и оборачиваясь, как замерзшая собака.

Федору тоже было не по себе. Новогодняя ночь на кладбище, принесшая столько неожиданных открытий, теперь, под утро, вызывала оскомину, как затянувшееся театральное действо. Воспоминания обо всех событиях были неправдоподобно яркими, но казались эпизодами длинного сна с продолжением, который все никак не хотел рассеиваться. Теплое чувство, с которым Федор ехал в гости и которое наполняло его на протяжении почти всей ночи, сейчас растаяло и отдавалось внутри непонятной пустотой.

Наконец приятели добрались до сторожки. Поднявшись на крыльцо, старик повернулся к Федору и Петру:

— Господа, покорнейше прошу простить за инцидент! Мы обязательно примем меры. А сейчас нас ждет праздничный чай с пирогами!

Сделав приглашающий жест, он отворил дверь.

Федор Рябинцев

Начало 2008 года

Вернувшись домой, Федор отсыпался всю пятницу, субботу и воскресенье. Лишь изредка он вытаскивал себя на короткую прогулку, а в понедельник даже дополз до «Несвимолла»: требовалось пополнить запасы воды и сладостей, а все ближние магазины и лавочки по случаю новогодних каникул не работали.

Торговый центр казался безлюдным. Иногда встречались помятые мужики с суровыми небритыми лицами или бодрые старушки с сумками-колясками. Огромная нарядная елка в центре первого этажа смотрелась одиноко – видимо, знала, что праздник закончился, скоро ее демонтируют и забудут. Федор постоял возле нее, поглазел на опустевшие магазины, раздумывая, чем бы заняться. Время – четыре часа дня, а тишина и темнота такие, будто четыре утра.

После новогодней ночи он по-прежнему ощущал себя немного разбитым. Немудрено: столько продрыхнуть без просыпу! События на кладбище теперь ощущались в памяти такими далекими, словно произошли по меньшей мере несколько месяцев назад. Или это потому, что вспоминать о них не хотелось? За исключением инцидента с Дедом Морозом все было очень необычно и здорово, и праздник получился отличный. Пыж – гостеприимный хозяин. Да что там – просто герой: спас Щелыгина и вообще открылся с новой стороны. Федор уговаривал себя, но на душе все равно почему-то было муторно: уж очень многое оставалось непонятным.