Книга Лучше не знать, страница 162 – Виктория Шмелева

Щелыгин присвистнул и обошел вокруг по расчищенному снегу.

Музыка стала громче. Она играла где-то совсем рядом. Федор прислушался. Детский голос пискляво выводил: «Из лесу елочку взяли мы домой…» Петр полез за конус в поисках источника звука, поскользнулся и, чертыхнувшись, шлепнулся. Музыка стихла.

— Бли-ин, похоже, я им тут всю консерваторию обрушил, – выкрикнул он. – Это ж надо, «Радионяню»^[22] на кладбище устроили! Аж мороз по коже…

— Петр Данилович, вы не ушиблись? – окликнул его Пыж. – Не волнуйтесь, завтра я попрошу мастера все поправить. Идите к нам!

— Зачем здесь все это? – Федор удивленно таращился на конус и куклу. – Никогда такого не видел на кладбищах. Разве так можно?

— Видите ли, Федор Назарович, это очень печальная история про маленькую дочку одного местного авторитета. – Терентий поводил тростью по снегу, выписывая какие-то каракули. – Ее похитили и убили в девяностые, чтобы отомстить отцу. Это было довольно давно, и ее родители очень горевали и создали здесь, так сказать, алтарь. Мы не смогли им запретить. Если бы вы их видели, то тоже не стали бы… препятствовать.

— А музыка?

— У каждого, как известно, свое утешение, – пожал плечами старик.

Почти все памятники на этой аллее были разубраны к Новому году. Где-то венки с мишурой, где-то игрушки, развешанные на елочных лапах и закрепленные на оградках. Федор заметил плоские фигурки зайчиков, мишек и снеговиков из папье-маше и плотного картона, похожие на те, что хранились на антресолях у его бабушки. На могиле ближе к концу аллеи лежали заботливо вложенные в прозрачные файлы детские рисунки, подписанные «Дорогому дедушке».

— Невероятно! – пробормотал Федор. – Будем надеяться, что дедушке понравилось. Даже не знаю, хотел бы я, чтобы родственники приносили мне на могилу свои поделки, или нет?

Пыж смерил его долгим задумчивым взглядом и промолчал.

— Терентий Авдеевич, как вы там говорили? У мертвых тоже Новый год? – спросил Щелыгин, когда приятели повернули назад.

— Именно так, Петр Назарович, именно так! – кивнул старик с грустной улыбкой. – Ежели мы молимся за усопших, вспоминаем, говорим с ними и даже иногда ощущаем их поддержку, то почему не устроить им праздник? Ведь души тоже умеют радоваться, не правда ли?

Они вернулись на аллею, ведущую в сторону часовни и дома Терентия.

— Ну что, господа, после долгой прогулки приглашаю вас на чаепитие с домашними пирогами и вареньем, – Пыж церемонным жестом указал направление. – Разумеется, если не поступит возражений и других, так сказать, мирных инициатив.

Идея чаепития встретила единогласную поддержку, и приятели устремились к сторожке, до которой оставалось метров шестьсот. После экскурсии на «праздничную» аллею остальные памятники – без игрушек и гирлянд – выглядели скромно и как-то обыденно.

Впереди обрисовались три силуэта. На белом, будто выцветшем фоне сугробов они были похожи на медведей с гобелена: приземистые, неторопливые и необычно большеголовые.

— Это еще что за группа товарищей? – прищурился протрезвевший Щелыгин. – Разве здесь можно просто так гулять, тем более ночью? Это ведь не сквер и не променад какой…

— Ну, во-первых, мы-то с вами гуляем, – Пыж остановился и повернулся к приятелям. – А во-вторых, ночь сегодня особенная, не правда ли?