Книга Лучше не знать, страница 134 – Виктория Шмелева

— Терентий Авдеич, познакомьтесь. – Со старичком Щелыгин все же был на «вы». – Это Санин классный руководитель, учитель истории, Федор Назарович Рябинцев.

— Добрый вечер! – улыбнулся Федор. – Можно без отчества.

— Добрый, добрый! Рад знакомству! – Старичок, не вставая со стула, изобразил легкий поклон. – Терентий Авдеевич Пыж, хранитель местного кладбища, коллекционер проявлений души.

— Проявлений души? – удивился Федор. – В каком же виде вы их коллекционируете?

— А вот, – Терентий Авдеевич придвинул к Федору ящичек. – Извольте полюбопытствовать.

Федор присел рядом. Петр тут же поставил перед ним кружку с дымящимся чаем и досыпал в вазочку шоколадных конфет.

— Терентий Авдеич, подлить вам горяченького? – спросил он у Пыжа.

— Благодарствуйте, Петр Данилович, я уже сыт.

Федор осторожно достал из ящика несколько поблескивающих лаком деревяшек. На каждой – изречение, нанесенное резцами. Буквы ровные, с аккуратными завитушками на концах, как в школьных прописях. Под изречением дата: день, год, месяц, а ниже – еще какие-то цифры и буквы через дробь. Первой попалась фраза на латыни.

— Letum non omnia finit, – прочитал вслух Федор. – «Со смертью не все кончается»?

— Верно! – Старичок улыбнулся крепкими, удивительно белыми зубами. – Строка из элегии Секста Проперция и по совместительству надпись на одном некрополе. Изречение сие многие знают благодаря Иосифу Бродскому: у поэта на могиле эти же слова. Только у моей таблички другая история.

— Так вы собираете эпитафии? – догадался Рябинцев.

— Собираю, уважаемый Федор Назарович! А еще надписи на венках. Ведь что это, если не проявления души? Иногда, верите ли, целый роман читается в одной короткой фразе, а уж сколько чувства в ней можно обнаружить!

— А что за история у вашей латинской таблички? – Федор придвинулся ближе.

— Да так вот… Жил в начале девятнадцатого века один бретер – игрок и фаталист.

— Как Печорин? – с серьезным видом уточнил Петр.

— Пожалуй, в чем-то похож характером, – кивнул Терентий. – Но в остальном… Судите сами. Было у нашего героя много врагов, и, попирая все запреты, этот бретер частенько стрелялся на дуэлях, но слыл до поры баловнем судьбы. Отделывался пустяковыми ранениями, а соперников убивал наповал: славился метким глазом да твердой рукой… Считал он, что понимает о жизни изрядно, и был большим любителем острых ощущений.

Пыж, словно читая из книги, поведал в подробностях, как бретер потешался над теми, кто боится за свою жизнь, и частенько повторял эту самую фразу.

— «Со смертью не все кончается». Желаю собственными глазами увидеть, что ждет меня после смерти. Уверен я, что и за гробом насмешница-судьба найдет чем удивить, – голос Терентия зазвучал неожиданно глухо, будто он беседовал сам с собой. Потом Пыж встрепенулся, словно пробуждаясь. – М-да, гх-м… Так говаривал наш задира перед каждой дуэлью, словно призывая свою кончину.

Он осторожно погладил табличку пальцами.

— И что с ним стало? – поторопил замолчавшего Пыжа Щелыгин.

— Убили его, – печально произнес Терентий. – Только не на дуэли, а в темном переулке зарезали. Ходили слухи, что с бретером расправилась семья застреленного им офицера – так сказать, чтобы уж наверняка.

— Убийцу не нашли, конечно? – уточнил Федор.

— Увы, нет.