Книга Лучше не знать, страница 131 – Виктория Шмелева

— А мама говорила, что вы геолог, – Федор замедлил шаг, глядя на Ольхова.

Тот расхохотался.

— Так это, наверное, из-за бороды. Я тогда вернулся из долгой поездки, взял отпуск, а бриться было лень. Вот и оставался, как сейчас говорят, в образе. Как живешь, Федя? Как мама?

— Мама умерла четыре года назад. А я живу здесь, в нашем старом доме, в школе преподаю, – коротко ответил Федор. – А вы чем занимаетесь?

Когда он в детстве мечтал о встрече с дядей Степаном, ему почему-то казалось, что они сядут рядком и будут говорить обо всем, говорить без конца, ведь им нужно столько рассказать друг другу. А сейчас беседовать почему-то не хотелось. Федор чувствовал непонятное возбуждение, будто слабые разряды тока. К тому же появилась еще одна странность: силуэт Ольхова слегка поблескивал по контуру, будто подсвеченный лучами даже тогда, когда стоял лицом к солнцу.

Казалось, свет выходит прямо из-за его спины, но свет холодноватый, какой-то стеклянный. Это было заметно не все время, а только когда Степан обращался к Федору или жестикулировал, и тогда контур двигался вместе с ним, чуть отливая радугой. У Федора начала знакомо побаливать голова, а в глазах время от времени мелькали желтоватые круги, какие бывают, если долго смотреть на горящую лампочку. Сделав несколько глубоких вдохов, он почувствовал, что приходит в себя. Поморгал. Контур вокруг Степана Андреевича замедлил движение и примерно через полминуты пропал, словно растворился в воздухе. Ф-фу-ух…

— Что с тобой? Тебе нехорошо? – Степан смотрел с беспокойством. – Ты же в детстве болел сильно. Что врачи говорят?

— Ничего. Не хожу я по врачам. Вы лучше о себе расскажите, а то ребятня меня теперь вопросами замучит, а я не знаю ничего, – небрежным тоном произнес Федор и через силу улыбнулся.

— Эх, надо бы легенду поизящнее состряпать, да только с воображением у меня неважно, – Степан Андреевич покачал головой с лукавым видом. – Работал я журналистом, но сейчас, в силу обстоятельств, предпочитаю писать репортажи о далеком прошлом. Так спокойнее. Я историк-любитель, веду ЖЖ. А сюда меня одна организация пригласила – пока на неделю. Налаживать контакты. Ну и как краеведа. Я же родом из этих мест. Как видишь, ничего интересного.

— А что за организация? – К Федору начала возвращаться легкость, которую он ощущал с утра, и настроение улучшилось.

— Ну, она пока не такая известная, хотя планы у нее большие, – Ольхов помахал пацанам, которые уже побегали по часовне и теперь возвращались. – Один мой знакомый хочет помогать местной молодежи, возрождать область, создавать рабочие места… Надо вас, кстати, познакомить.

— Степан Андреевич, а почему вы сказали про репортажи? Вы же о прошлом пишете, – спросил настырный Саня. – Интервью там брать не у кого.

— А я, знаешь ли, люблю изучать историю не по учебникам и энциклопедиям, а по рассказам людей, – Степан остановился. – Особенно если есть интрига, личный интерес. Триллеры иногда попадаются – не хуже современных. А иногда и похлеще.

— По каким рассказам? – Пацаны смотрели озадаченно.

— Ну, всегда же есть очевидцы. У каждого – свой взгляд на вещи, свой голос. Там, где есть чувства, история пишется самыми яркими красками.

— Так они же умерли все! – насупился Большов. – Какие чувства? Это же не любовный роман!