Книга Лучше не знать, страница 119 – Виктория Шмелева

— И тебе не хворать, Федот Лукич! – ответила, высунувшись из окна, высокая старуха в темном платье и белой косынке, судя по всему, хозяйка. – Здравствуйте, ребятушки!

Гости нестройно ответили и гурьбой потрусили в горницу. С дивана навстречу им поднялись еще две старушки. Одна – румяная, полная, в трениках и кофте, усыпанной пайетками, поблескивающая как елочная игрушка. Волосы зачесаны назад гребнем и убраны в пучок. Другая – низенькая, со сморщенным мелким личиком, одетая в желтую кофту и длинную зеленую юбку в крупную складку. Неожиданно широкая нижняя челюсть и вытянутый от уха до уха узкий рот делали ее похожей на марионетку из театра кукол. На голове маленькой старушки туго сидел белый вязаный беретик наподобие детского чепчика.

— Вот, Степанида Максимовна, знакомься, это наши учащиеся, стало быть, – чинно доложил Лукич, обращаясь к высокой старухе. – Любители этого, как его… фольклору.

— Очень рады, – кивнула хозяйка, приложив ладонь к груди. – Да как вас много! Сейчас будем чай пить. Я сама в школе учительницей, почитай, сорок лет проработала, потом директором была, так что к молодежи всей душой расположена.

Румяная толстушка Нинель Петровна и сухонькая Лидия Акимовна в чепчике представились и, усевшись обратно на диван, с любопытством разглядывали пришедших.

Комната, в которой их принимала хозяйка, была просторная, светлая. На чисто выскобленных досках пола плетенные из полосок ткани яркие коврики. Вдоль длинной стены с двумя отворенными окнами – широкая лавка с матерчатыми сидушками. Посередине – обширный стол, застеленный накрахмаленной скатертью с вышитыми по краям крестиком красными петухами. По бокам – кряжистые деревянные стулья. В углу – дверь в соседнее помещение, а рядом – полированный буфет светлого дерева с резными финтифлюшками на дверцах. В простенке между окнами примостились старенькие ходики, громко клацавшие маятником, словно собака зубами. На окнах белые льняные занавески – тоже, как и скатерть, вышитые шерстяной красной нитью. Напротив двери – коричневый продавленный диван, застеленный ситцевым покрывалом в клеточку, на котором чинно, положив ладони на коленки, разместились старушки.

Пришедшие расселись кто куда: и деревянная лавка вдоль стены, и неуклюжие стулья вскоре были заняты. Юрику и Валерику достались колченогие липкие табуретки. Полину Ильиничну как главную усадили к столу, напротив Степаниды, рядом с Лукичом. Тот вроде бы выглядел довольным, но улыбался немного напряженно, будто собирался фотографироваться на документы. Федор с Милой оказались у окна, что было очень кстати: с улицы тянуло прохладой, собирался дождь.

Прибежал запыхавшийся Копейкин с большим бумажным кульком карамелек и четырьмя пестрыми пачками печенья с загадочным названием «Ореховое дачное». Определив Витьку, за неимением других вариантов, по правую руку от себя, Лукич вручил хозяйке бутыль настойки и внушительный кусок домашней колбасы. Припасы и гостинцы, вместе с соленьями и вареньями, тут же были нарезаны и выставлены на стол. Степанида Максимовна выключила из розетки самовар и принялась колдовать над бокастым заварочным чайником.

— Петровна, Лидуся, вы, пока я чай готовлю, развлекайте гостей, – обратилась она к подругам. – Они-то за частушками, небось, приехали. Вот и исполните наши фирменные!