Книга Лучше не знать, страница 115 – Виктория Шмелева

— Мила! – вздохнул Федор. – Я все объясню. Глафира, извините, пожалуйста! И спасибо еще раз.

Глафира молча кивнула, развернулась и двинулась к лесу.

— Глафира, значит? Извините, значит? – шипела Мила, шмыгая распухшим носом. – А передо мной ты извиниться не хочешь?

— Мила, успокойся, пожалуйста! Давай поговорим дома! – попытался урезонить ее Федор, обнимая за плечи. – Пойдем!

— Никуда я с тобой не пойду! – отрезала Мила, дернув плечом. – Я всю ночь не спала. Чуть с ума не сошла, думала, случилось что… Потом друганы твои являются и лыка не вяжут, мычат только. А ты тут с Глафирами прохлаждаешься, за ручки держишься. Тоже мне ловелас!

Мила со всего размаху вмазала Федору по щеке и побежала в сторону деревни.

Ну вот! Дожили! Только мексиканского сериала нам и не хватало, да еще на глазах у всей деревни! Раньше Мила ничего похожего себе не позволяла. Федор почувствовал, что закипает. От утреннего хорошего настроения не осталось и следа, а бодрость превратилась в злость.

Конечно, он тоже хорош, но давать с ходу по морде, не выслушав объяснений, – это ни в какие ворота. Первым делом хотелось бы выяснить, куда все-таки девались Федот и Витька. Судя по словам Милы, они неплохо провели время в гостях у фельдшера.

Ближайшим был как раз дом Лукича. Туда Федор и направился, мстительно решив, что от Милы нужно немного охолонуть в одиночестве.

Хозяина он обнаружил в увитой диким виноградом беседке. Федот возлежал на широкой деревянной скамье в позе одалиски, отдыхающей после трапезы, и похрапывал, распространяя недвусмысленное амбре. На столе, покрытом липкой клеенкой, стояли полупустая банка с рассолом и стакан кваса.

— Федот Лукич! – рявкнул Федор, не церемонясь.

Старик зачмокал во сне и издал протяжный стон.

— Федот Луки-ич! Просыпайтесь!

Хозяин пробормотал что-то невнятное и прикрыл лицо ладонью.

— Федот Лукич! Вставайте! Горим! – со всей силы гаркнул Федор и долбанул ладонью по столу.

— А? Что? Где горим? Что горит? – Федот заморгал глазами спросонья, пытаясь сесть.

Федор кинул ветровку на скамью, дошел до жестяного умывальника, висевшего неподалеку, набрал в кружку воды и облил Лукича.

— А-а-а, бррр! Э! Ты чой-та? Давно люлей не получал? – завопил хозяин, отплевываясь. – Сейчас я тебе задам! Совсем ошалели… Фулиганье!

— Сами вы ошалели! – заорал Федор, не выдержав. – Вы куда вчера делись? Где Копейкин? Какого черта я должен вас разыскивать?

— Кого р-разыскивать? К-какой Копейкин? – старик икнул и скорчил болезненную гримасу. – Не шуми ты, бога ради!

— Друг мой! Витька Копейкин! Где он?

— А, Витька… Так это… спит, небось, – Лукич невинно похлопал глазами. – Опосля вчерашнего-то.

— Так. С этого места поподробнее, – Федор уселся напротив Лукича и одним махом выпил квас из стакана. – Что было вчера?

— Так это… Мы пошли к моей знакомой. Фершалица она, – глаза старика наконец приобрели осмысленное выражение. – Она на Витьку глянула и говорит: укол ему надо, эт самое… Арел… арле… Тьфу ты, пропасть! Аллергия, дескать, у него. Сильная.

— И что?

— А то. Уколола ему лекарство. Сукацин, кажись, или как-то, не помню. Неприличное что-то. Ох, башка трешшит…

— Супрастин, может?

— Он самый! – Лукич схватил банку с рассолом и сделал несколько жадных глотков. – Витек и отрубился.