Книга Лучше не верить, страница 61 – Виктория Шмелева

Странно, но все эти известия оставили вашу покорную слугу почти равнодушной – ни трепета, ни скорби, ни злорадства, ни сочувствия. Ранее, как мне кажется, все эти люди и их грешные судьбы занимали меня куда больше. Как бы там ни было, я благодарна Провидению за освобождение от душевных терзаний. Все благополучно разрешилось – само собой. Это может означать лишь одно: Господь прощает мои прегрешения и дарует мне счастливый шанс начать жизнь заново, с чистыми помыслами. А если кто-то пострадал от этой истории, как, например, Гордей Касьянович (не к ночи будь помянут), то ему же и поделом. Любопытно только, как ему удалось исчезнуть? Неужели он выжил?

Нет, сие невозможно. Иначе дал бы о себе знать или, того хуже, явился бы пред светлы очи княжны Шабуровой или вашей покорной слуги. К кому бы направился? Но нет, от таких мыслей не по себе делается. Что, если Гордей еще объявится? Ладно, Бог на деле разума дает и тут все управит, случись что. Сама не знаю, чего бы мне больше хотелось: чтобы Гордей вернулся или… Но если, не дай бог, возвратится он к гадюке Изабелле, то лучше бы и пропал с концами! Туда ему и дорога – прости, Господи! Да отпусти нам грехи наши! Да избави нас от лукавого!

Меж тем ваша покорная слуга может поздравить себя со счастливым избавлением. Остается только дождаться, пока утихнут все эти разговоры, слухи да суета вокруг семейства Беляновых – Шабуровых, которые, признаться, изрядно утомили. Сейчас меня куда более заботит состояние батюшки. Ежели не станет ему лучше в ближайшие дни, придется снова звать несносного Вайса. Хоть я и предпочла бы видеть на его месте кого-то более деликатного, других докторов в округе нет».

«Начало октября 1840 года

Мерзкий Вайс! От его порошков у меня начались кошмары. И хотела бы забыть, да уж теперь не могу. Стоит мне прикрыть глаза, как вижу я свою руку с матушкиным стилетом, слышу отвратительный чавкающий звук – и кровь, кровь, кровь, которая заливает все вокруг. Я даже чувствую этот ужасный соленый запах, от которого начинает кружиться голова! Просыпаюсь от собственных стонов, долго прихожу в себя, а затем меня снова накрывает, и сон возвращается. Лишь под утро кошмары тают, оставляя после себя странное красноватое марево, в котором я плаваю до тех пор, пока папенька не постучит в дверь комнаты. С недавних пор его забота сделалась весьма назойливой, но я терплю. Не в моем положении проявлять недовольство, посему стараюсь вести себя как примерная дочь и не добавлять родителю беспокойства.

Хотя, видит Бог, это непросто. Молюсь я усердно, но если поначалу существо мое наполняли покой и равнодушие, то теперь все чаще сжимает сердце тоска. Хоть и знаю, что предмет моей тоски есть человек недостойный, но поделать ничего не могу. Иногда так подступает, что мечусь, точно зверь, запертый в клетке, и только что не вою. На прогулки папенька меня не пускает: боится новых несчастий. А в доме подчас невыносимо. Лишь одно меня греет: дух матушки с того света пришел мне на подмогу в трудный час, вложил мне в руку орудие, покаравшее грешника. Значит, она со мной, не оставляет меня! Со мной мои ангелы-хранители, и надобно верить в лучшее. Боже праведный, укрепи меня, спаси и сохрани!

Третьего дня явился к нам какой-то противный господин из полиции со смешной, спотыкливой фамилией Кувыкин. Чин его я не запомнила, лишь кривую улыбку да мохнатую бородавку возле носа. Попросил разрешения задать вопросы относительно моего исчезновения и судьбы молодого графа. И этот туда же! Да делать нечего. Отвечала, что знать не знаю, ведать не ведаю, страдаю провалами в памяти, а посему мало чем могу быть полезна. Но господин оказался весьма настойчив. Выложил из своего потертого саквояжа нечто смутно знакомое, оказавшееся собственной моей шляпкой, только сильно помятой и с поломанной тульей. Изъяли эту шляпку из лавки старьевщика, коего давно подозревали в скупке краденого. Там же обнаружили и сюртук Гордея Касьяновича – тоже в плачевном состоянии и без пуговиц. Одежду сию опознала княжна Шабурова. Она засвидетельствовала, что молодой граф Белянов в день исчезновения отправился на рандеву не с кем-нибудь, а именно со мной. Сие, мол, ей доподлинно известно. Вот змея! С самого начала я подозревала ее в злонамерении, и вот, нате пожалуйста, она наконец явила миру свою подлую личину.