Онлайн книга «Лучше не верить»
|
— Ну, ну, братец, поглядим. – Касьян Петрович хмыкнул и достал из кармана брегет. – Гляжу я, время трапезничать. Глафира Андреевна, пожалуйте к нашему столу отобедать чем Бог послал. * * * В столовой Глафира увидела давешнюю девицу, что приходила забирать сумасшедшую старуху во время празднования именин Касьяна Петровича. Сегодня сия особа была в светлом платье с кружевным воротником, волосы убраны как-то иначе, и глядела она веселее. Тоненькие пальчики, округлые щечки, востренький носик – все в ней было приятственно и даже забавно. Оказалось, она и есть та самая племянница графа Белянова, княгиня Арина Аполлоновна Убейконь, богатая вдовица. Монументальная фамилия покойного супруга ей совсем не шла и будто придавливала тяжестью: худенькая моложавая княгиня сильно сутулилась, норовила втянуть голову в плечи и время от времени тревожно озиралась, словно была настороже. Еще одна кузина Гордея? Рассмотрев княгиню получше, Глафира сообразила, что та, верно, лет на десять его старше. Пусть и состоятельная дама, но далеко не красавица и не первой свежести, так что вряд ли во вкусе Белянова-младшего. Злорадствовать вроде бы резону не было, но Глафира ничего не могла с собой поделать. Представив Арине Аполлоновне Глафиру Андреевну, Касьян Петрович пригласил всех к столу, помог дамам сесть и приказал слугам подавать кушанья. Потом спохватился и кликнул Трифона: — Братец, позови-ка Гордея за стол, а то что-то засиделся он. А ведь с утра, упрямец, не емши. При упоминании Белянова-младшего у Глафиры занялось дыхание. Значит, Гордей здесь! Чем же он так занят? Будто услышав ее немой вопрос, граф с довольной улыбкой пояснил: — Вникает мой Гордеюшка в дела имения, сидит над бумагами, осваивает науку управления. Такой дотошный! Скоро, скоро передам ему бразды и сим обеспечу себе отдохновение души и тела. Воистину, дети – наша главная опора и вспоможение. — Истинно так, истинно! – поддакнул Худякин, вооружившись ложкой и с вожделением поглядывая на супницу китайского фарфора, из которой Трифон разливал по тарелкам. Разворачивая салфетку, граф обратился к княгине: — Аринушка, а где же наша досточтимая Пульхерия Захаровна? У себя обедать будет? И Лизонька? Уже откушали? — Да, дядюшка, они на прогулке с Изольдой Карловной, – скороговоркой ответствовала Арина. – И Лизонька, и Кастор с ними. Я не запрещаю: воздух, моцион. Что стар, что млад – всем пользительно, и капризов меньше. — Ну пусть, пусть, – покивал Касьян Петрович и принялся за еду. Глафира не поняла, кто такой Кастор, но вопросов решила на всякий случай не задавать. Она полагала, что от волнительного предвкушения встречи с Гордеем не сможет проглотить ни кусочка, но сама не заметила, как прикончила порцию супа: после сеанса открылся недюжинный аппетит. Художник тоже не отставал: опередив всех, уже попросил у Трифона добавки, а после заблестел глазами, откинулся на спинку стула и завел с графом беседу о высоких материях – о пище духовной и телесной. Глафира в разговор не вступала, Арина тоже помалкивала, уткнувшись в тарелку, а граф, поглощенный кушаньями, отвечал Федоту Макаровичу неохотно и односложно, но тот по обыкновению своему не унимался и продолжал разглагольствовать. — Ваше сиятельство, я мыслю так, что ежели сравнить пищу духовную с пищей телесной, то по всему выходит… |