Книга Лучше не верить, страница 100 – Виктория Шмелева

— Знакомься, Машенька, это Виктор Александрович, – произнес Пыж, словно не замечая Витькиного смущения. – Он занимается поставками оборудования.

Маша улыбнулась, подхватила поднос, пожелала приятного аппетита и удалилась в дом.

— А Маша – это… – с деланым равнодушием осведомился Виктор.

— Родственница, – неопределенно обронил Терентий. – Угощайтесь, Виктор Александрович! Вот сушки. Свежайшие, маковые, с кваском самое то.

Все ясно. Насколько Витька успел узнать старика, расспрашивать дальше бесполезно. Он допил свой квас, поблагодарил и откланялся, сославшись на срочные дела.

Выйдя от Терентия, Виктор добрел до машины, глянул на запыленное лобовое стекло и тут вспомнил, что жидкость в бачке стеклоомывателя закончилась еще на пути сюда. Он спешно достал из салона пустую пластиковую бутылку из-под газировки, оставленную кем-то из водил, и вернулся на кладбище. Можно было, конечно, постучаться к Терентию, но присутствие красотки в шортах отчего-то смущало, словно он не взрослый мужик, а прыщавый подросток. Да что ж за день-то сегодня! И жара, и башка трещит, и настроение ниже плинтуса. Пора, пора собой заняться – в качалку походить, возобновить пробежки.

Виктор прошелся по главной аллее чуть вперед. Еще в прошлый раз он заприметил в тени елей, между плечистых мраморных и гранитных братков, водопроводную трубу и кран, которые использовались для полива газонов. Витька набрал воды, поплескал себе в лицо и на затылок.

Тут за спиной, где-то среди памятников на противоположной стороне аллеи Виктор услышал шум. Что-то гулко бухнуло и заскрежетало, будто открыли канализационный люк. Витька повертел головой, но ничего не увидел. Вроде все как обычно. Наверное, рабочие трубы кладут и опять уронили что-то. Виктор вылил содержимое бутылки себе на голову и снова набрал воды. Уф, так-то лучше, даже в глазах прояснилось. Надо будет сегодня вечерком обязательно свозить Полинку и малого на реку. Нефиг им по такой жаре в квартире тухнуть. А лучше всего отвезти семью в деревню. Только вот ревнивая супруга примется трезвонить каждый час.

Витька похлебал воды и выпрямился, завинчивая крышку бутылки. Буханье и скрежет повторились. От жары, что ли, мерещится? Он обтер лицо футболкой и медленно двинулся по аллее в обратный путь, мимо памятников браткам.

Разглядывая суровые гранитные лица, Виктор покачал головой. Сколько же бабла сюда вложено? В городе ходили слухи, что какой-то бандюган велел поставить на могилу свой любимый мерс – только власти не разрешили. Некоторых авторитетов хоронили вместе с оружием, мобильниками, видеомагнитофонами и прочим барахлом, как египетских фараонов. Памятник каждому скульпторы по индивидуальному заказу делали. Эх, Виктор Александрович, тебе, сколько ни впахивай, даже на старости лет таких почестей не дождаться.

Витька побрел дальше и вдруг краем глаза уловил какое-то движение. Вокруг одной плиты закачались на длинных стеблях пионы, потом откуда-то снизу снова бухнуло. Виктор остановился, пригляделся. Угол растресканного гранита с громким шорохом отъехал в сторону, показались лохматая башка и грязная рука, цепляющаяся за бордюр.

— Вот же так твою мать! – донеслось до Витьки.

На глюки от жары это уже непохоже. Кряхтя, постанывая и матерясь, из-под плиты вылез человек в испещренной пятнами белой рубахе и измазанных глиной черных штанах. Весь помятый, выглядел он как бомж, – ничего интересного, если не считать способа, каким он материализовался на аллее. Витька замер, раздумывая, окликнуть страдальца или ну его. Тот повернулся лицом, вернее, рожей – опухшей, перепачканной, небритой. Но… Виктор обомлел. Да это ж батька Тимон Корзинников! Ошибки быть не могло: его фирма несколько лет подряд возила бизнесмену оборудование – то для казино, то для бассейна и сауны, а последний заказ и вовсе был крупный – для ТЦ. Виктор сам много раз сталкивался с авторитетом нос к носу. Но Тимон же помер, загасили его конкуренты! Может, просто похож? Но что тогда этот тип делал в могиле?!