Книга Прах Барселоны, страница 18 – Джулия Лионе

— Может, к нему кто-то приходил?

— Я уже все рассказала в прошлый ваш визит.

— Наверное, вы испугались?

— Уже не помню. Наверное, да.

Раскусить этот крепкий орешек будет непросто. В серых глазах каталонки вспыхнула короткая молния. Это могло быть признаком причастности. Непричастный бы не заметил и следа скрытых поползновений, на симптоматические вопросы отвечал бы прямо. Непричастный всегда сосредоточен на своих ощущениях и охотно ими делится. Каридад же тотчас собралась, дав понять, что ставит барьер.

И в подтверждение мыслям Джоаны скрестила на груди руки.

— Судя по отпечаткам пальцев, Пабло сидел на перекладине, – вместо нее стал рассказывать инспектор Вила. – Надел на шею петлю и спрыгнул. Агирре вел дело.

Тео убрал руки за спину, теперь его поза была не такой замкнутой. Он готовился перенять эстафету у Джоаны. Старушка должна успокоиться и ослабить оборону, иначе Тео только раздразнит ее. И он заранее выполнил подстройку.

— Вы никогда не сталкивались с подобным? – спросила Джоана. – Ну может, кто-то из друзей Пабло умер похожим образом?

И виновато улыбнулась, на долю секунды опустив глаза, сконфуженно кивнула, сделав все это нарочно, чтобы допрашиваемая не сочла ее роль доминантной. Они ведь просто беседуют! Все, как учил Тео.

Сеньора Каридад поджала губы:

— Повторяю, полиция уже взяла все показания касательно того дела, так что причин нет ворошить.

— В этой квартире бывали несчастные случаи? – поднял голову Тео.

Он почти не подавал голоса, весь из себя такой таинственный, неразговорчивый, загруженный. Он и представился как стажер.

— Насильственной смертью в этой квартире никто никогда прежде не умирал. Только от старости и продолжительной болезни, – ответила хозяйка, с интересом глянув на Кастани.

Каждым словом, взглядом и жестом старушка кричала: «Я все знаю! Но вы хрен что из меня вытяните!» Ее деланая улыбка маскировала страх – это было заметно по ужасно растянутым губам и напрягшимся жилам на шее. А не жалеет ли она теперь, что вызвала полицию?

Тео сотворил на лице убитое, болезненное выражение, посмотрел в потолок так, словно начал молиться. Джоана, не отрываясь, следила за старушкой. Та бросала косые взгляды на молчаливого «стажера» и заметила этот его потерянный взгляд – уловка сработала. В глазах затеплился огонек сочувствия, стало интересно, что с ним. У нее – женщины одинокой и старой – незнакомцы, тем более молодежь, вызывали большой интерес. И этим интересом Кастани решил воспользоваться.

Джоана продолжала делать свое дело – играть роль артиста на разогреве, который лишь предварял основное действие. Она вернула разговор к теме о странных смертях среди молодежи, спросив, может ли сеньора Каридад объяснить причину, почему сегодня в Испании так много подобных случаев. В конце концов ей все же удалось ее разговорить. Та, отвечая, продолжала поглядывать на Тео, а он с глазами несчастного Пьеро пялился теперь в пол. И оставался в тени. Каридад же стояла напротив двери на террасу в луче света.

— Сел на перекладину, надел на шею петлю и… спрыгнул, – без всякого выражения сказал Тео. И выглядело это так, словно он говорил сам с собой.

Старушка воззрилась на него с явным беспокойством. Она клюнула!

— Нынешнее поколение лишено физической опасности, – заговорила она менторским тоном, в котором сквозила материнская теплота. – Нет саблезубых тигров, Томаса де Торквемады нет, Франко, Сталина, Гитлера – никого. Вы живете, как сыр в масле катаясь. Поэтому и лезете в душах своих копаться. Да только делаете это неумело. Психоаналитики хреновы! Это ведь все равно что вознамериться стать укротителем змей, не узнать про них ничего и залезть голышом в серпентарий.