Книга Прах Барселоны, страница 160 – Джулия Лионе

Внезапно Доменик с размаху хлопнул обеими ладонями по стеклу и прорычал:

— Я был там! Я все-таки был там! И никакой анестезии. Я это помню! Ложь! Никакой анестезии!

Доменик колотил ладонями по стеклу, инспектор Агирре наскочил на него со спины, завел назад руки и уже собирался надеть наручники. Тео и Гаэль стояли по обе стороны, как две черные статуи. Джоана потянулась к поясу за пистолетом.

— Нет, пожалуйста, нет, – извивался Доменик. – Не надо, Агирре, не надо наручников… Я все… Я спокоен. Спокоен… Все хорошо. Вот, видишь? Я успокоился.

Агирре отпустил его, Доменик поднял ладони и покосился на Тео. Ненависть и обида? Опасение?

Тем временем Эстеве Пальярес спокойно, словно на интервью для журнала, рассказывал о том, как использовал подготовленную Адрио Дюраном могилу Вергилио Ромеро.

— Я всего лишь воспользовался тем, что мне оставили вместе с материалами исследований.

Ректор не щадил никого. Он сознался даже в том, что заплатил Каридад Видаль за наработки мужа.

— Я никогда не использовал ток без анестезии. Все было в рамках методов, одобренных медициной.

— Аппарат, который мы нашли, старого образца.

— К сожалению, только аппараты старых образцов способны выдать нужное количество миллиампер электрического заряда, который вызывает электросудорожный приступ. Но повторюсь, все процедуры были проведены под анестезией.

— Почему некоторые из ваших так называемых пациентов начинали говорить целыми кусками разных текстов, заученных наизусть?

— Возможно, я по старости перепутал пару раз записи, которые им ставил. Я сторонник правильно подобранных текстов. Это должно одновременно что-то значить для них самих, иметь глубинный смысл в рамках всей культуры. Смыслы «Божественной комедии» Данте открыты для понимания только чистому разуму. Тому самому, о котором говорил Кант. Но кое в чем философ ошибался. Трансцендентное познаваемо. Человек и есть Бог… только нам пока трудно это понять. Помните, как говорят? Молодость – недостаток, который проходит с возрастом. Человечество переживает молодость, но это ненадолго.

— Ваш метод содержит элементы психического и телесного насилия над личностью. Как вы прокомментируете это?

— Когда Фрейд изобрел психоанализ, он использовал гипноз, – начал рассказывать Пальярес, сложив на животе руки. – Он клал ладонь на лоб клиента, говоря: «Я надавлю сильнее, и вы начнете вспоминать». Сейчас мы не имеем права касаться клиента и пальцем. Исключен всякий контрперенос. Это ошибка! Мы живем в эпоху неженок и инфантилов. Психоаналитик – это Учитель, Вергилий. Клиента порой нужно трясти, вытрясать из него застрявший мусор. Катарсис возможен только через контакт с реальностью или даже травму.

Доменик слушал его, качая головой, будто поддакивал. Но при этом все время косился на Тео.

— Не смей надо мной смеяться! – внезапно вскричал он. На стекло брызнула слюна. Тео отшатнулся, закрывшись от него локтем. – Я умер там и воскрес. И не было никакой анестезии. Он лжет. Я воскрес! Я прошел, а ты, как и все, сломался.

— Я тоже ничего не п-помню, – прошептал Тео. Никогда Джоана не слышала, чтобы он говорил таким надломленным голосом.

Доменик шагнул к нему, тот сжался.

— Я думал, ты мессия… И опять промахнулся. Время потратил. Все же это я… Я Спаситель!