Книга Усадьба Сфинкса, страница 97 – Константин Образцов

— Такого рода нет!

— Есть. Как плакса или ябеда, например. Учите русский язык.

Зоя схватила смартфон, потыкала в экран, вспыхнула и замолчала.

— На этой стадии исследования я избегаю любых предположений, – продолжал Адахамжон. – Принцип работы с большими данными – сбор и систематизация максимального объема информации, который поможет сделать обоснованные выводы тем, кто ведет расследование. Итак, как видите, все погибшие девушки объективно очень красивы, даже с поправкой на время и существовавшие тогда стандарты и представления о женской привлекательности. Среди жертв нет ни одной старше восемнадцати и ни одной младше пятнадцати лет. На этот факт я рекомендую обратить особенное внимание, так как некоторые девушки выглядели старше: например, Лидии Флиге и Виктории Горемыкиной легко можно дать на вид больше двадцати. Все убитые коренные петербурженки, то есть ленинградки, конечно. В данном случае это означает, что здесь родились они и хотя бы один из родителей, дальше я пока не заглядывал. Кроме того, я проанализировал физические параметры жертв: рост, вес, размер стопы, а также наличие или отсутствие сексуального опыта. Убедительных закономерностей не выявлено: например, из пяти убитых в 1968 году четыре были девственницами, а одна нет – что никак не выделило ее от других, – но при желании вы можете все изучить самостоятельно, я пришлю ссылку на папку.

— А что насчет лилий? – поинтересовалась Зоя.

— О лилиях упоминания в материалах дел отсутствуют, но есть кое-что другое. Соль.

— Соль? Какая?

— Обычная поваренная соль, хлорид натрия. Крупная, нулевого помола. Ее кристаллы находили в складках одежды и на телах всех жертв. Похоже, что убийца сыпал ее после того, как укладывал или усаживал трупы.

— Тоже ритуал, – задумчиво сказала Алина.

Адахамжон пожал плечами.

— Возможно. У меня пока нет достаточных оснований для такого предположения.

Он снова развернул к себе ноутбук.

— В 1968 году следственные мероприятия результата не дали, а убийства прекратились в середине ноября. Однако с февраля по май 1973 года в Ленинграде были задушены еще пять девушек: Игнатьева Диана Михайловна, 18 лет, студентка первого курса Санитарно-гигиенического института; Сологуб Екатерина Викторовна, 16 лет, учащаяся 10 класса; еще одна школьница, Загряжская Елизавета Петровна, 16 лет; Чернова Ольга Валерьевна, 18 лет, стажерка районного комитета ВЛКСМ; Арцыбашева Елена Юрьевна, 15 лет, воспитанница интерната для детей-сирот. Образ действия преступника, метод убийства, наличие укушенных ран на телах жертв, их внешность и возраст, а также крупицы соли на местах обнаружения трупов позволяли с уверенностью утверждать, что в городе появился так называемый цикличный или возвращающийся серийный убийца.

— Пять жертв, – сказала Алина. – Каждые пять лет.

— Абсолютно верно, – согласился Адахамжон. – Причем совершены все убийства в основном весной и осенью. Убийца продолжает действовать довольно рискованно, даже с некоторой, если можно так выразиться, артистической дерзостью. Так, например, Елена Арцыбашева пропала с территории загородного пионерского лагеря, куда в конце мая отправилась вместе со старшими воспитанниками интерната готовить корпуса к сезону. Ее искали всю ночь соученики, педагоги, участковый и некоторые местные жители, а когда вернулись под утро, то обнаружили задушенную девочку лежащей в ее собственной кровати.