Книга Усадьба Сфинкса, страница 269 – Константин Образцов

— Привет, – сказал он и улыбнулся немного грустно. – Как самочувствие?

— Эдик? – вопрос звучал глупо, но Алина не до конца была уверена в реальности происходящего. – Какими судьбами?

— Пришел навестить старую знакомую, – ответил Эдип. – Вот, даже не с пустыми руками, но вижу, что ты и так тут не особо нуждаешься.

Он приподнял руку и показал сетчатую авоську с несколькими апельсинами и три гвоздики.

— Очень тронута, спасибо, – настороженно поблагодарила Алина.

Эдип кивнул, встал, положил апельсины на стол, а гвоздики засунул в большую вазу к пионам.

— Выглядишь, конечно, не очень, – сообщил он после некоторой паузы, сострадательно взирая на Алину.

— Тот парень выглядит еще хуже.

— О да! – согласился Эдип. – Признаться, я за двадцать пять лет практики ничего подобного не видел. Ладно, выдавленный глаз и проломленная теменная кость, дело житейское, хотя ударом доской, да еще и плашмя, ее сломать затруднительно. Но вот разрубленный обломком этой самой доски рот, вместе с мягким небом и носоглоткой, чуть ли не до самого первого позвонка – это, как говорится, мое почтение. Снимаю шляпу.

— Слушай, Эдик, – сообразила Алина, – значит, судебно-медицинскую экспертизу уже проводили?

— А как же. Ведь почти двое суток минуло.

— То есть следственные действия уже ведутся?

— Полным ходом.

— Тогда почему меня еще не допросили?

Эдип усмехнулся.

— А зачем? Ведь тебя, Алина Сергеевна, там не было.

Алину снова охватило ощущение нереальности происходящего.

— Как не было?!

— Ну вот так, – развел руками Эдип. – Ни тебя, ни несчастного мальчишки-стажера. Даже этой маленькой наркоманки не было тоже. А был только потерпевший, который вел антиобщественный и маргинальный образ жизни, и неустановленное лицо, которое на почве внезапно возникших неприязненных отношений обломком доски нанесло потерпевшему травмы, повлекшие смерть. Вот и всё.

— Эдик, – сказала Алина, – я выпустила в него семь пуль.

— Каких пуль? – Эдип смотрел на нее, и в его глазах, в невеселой улыбке Алина увидела какую-то печальную мудрость. – Я лично проводил патологоанатомическое исследование и никаких пуль не нашел. Все отражено в экспертном заключении. Если ты, конечно, не захочешь его оспорить.

Алина промолчала. Эдип поднялся, подошел к двери и обернулся:

— Каким-то невероятным образом, вопреки всему, ты опять приобрела новых, очень влиятельных друзей. Не знаю, как у тебя это получается.

Он немного помялся у порога, как будто хотел сказать еще что-то, но произнес только:

— Прощай, – и вышел.

На третий день дела пошли на поправку. Призраки наконец оставили ее в покое, и Алина впервые проспала всю ночь, провалившись в сон, как в темную глухую перину, мягкую и уютную. Цветы в палате поменяли на свежие. Тампоны из носа, к огромному облегчению, извлекли, и опухоль вокруг левого глаза немного спала. Сломанные ребра порой простреливали острой болью, но, если приспособиться и помнить, в каком положении нужно лежать, ситуация стала терпимой. Сообщение Марии Аристарховне фон Зильбер было доставлено, но оставалось пока непрочтенным. Зоя звонила и писала несколько раз в день: рассказывала о состоянии текущих дел, а еще о том, что так и не узнала, кого же на самом деле убила Алина в том роковом доме. Потом приехал отец, свежий, трезвый и бодрый, и принес прекрасные новости: нашелся инвестор, готовый не просто вложить деньги в новый проект, а выкупить у того самого зловещего генерала его старый бизнес и снова впустить в долю в обмен на работу генеральным директором.