Книга Усадьба Сфинкса, страница 171 – Константин Образцов

— Он нашел то, что искал?..

— Да, – Леночка Смерть кивнула. – По его словам, удалось выявить уникальные индуцированные мутации, которые не встречаются ни в одном известном науке человеческом геноме, но являются общими для всех жертв Сфинкса. Проблема в том, что в генетике я разбираюсь весьма поверхностно, а Генрих Осипович не объяснил мне, в чем именно заключена выявленная общность. Пять лет назад он просто попросил сохранить его флешку и сказал, что время для огласки выводов еще не настало. Знаете, я страшно любопытная по натуре, просто беда, и, признаюсь, сунула нос в его документы: там несколько десятков таблиц с результатами различных тестов по каждому образцу, всего больше трех сотен файлов, причем без расшифровки и комментариев, просто цифры, буквы, аббревиатуры, похожие на математические формулы – в общем, для понимания сути нужна экспертность, которой я не обладаю, а привлекать кого-то для помощи в расшифровке означало бы нарушить доверенную мне тайну.

— Лена, вы сказали, что Генрих Осипович упоминал меня?

— Он позвонил мне за тридцать шесть часов до того, как его бездыханным нашли на автобусной остановке. Спросил о чем-то незначащем, а потом поинтересовался, словно бы невзначай, не потеряла ли я его флешку. Я ответила, что храню ее бережно. Тогда он ответил – с оговорками, как всегда, – что, может быть, но это не точно, информации на ней скоро найдется применение, и добавил, чтобы если с ним что-то случится, то я не отдавала ее никому, кроме вас. Я в последние годы от него периодически слышала разговоры про смерть и все вот такое – оно и понятно, возраст, но кого-то еще в этом контексте он упомянул впервые. Поэтому, – она встала, – подождите немного.

И вышла. Алина смотрела в окно на соседнюю девятиэтажку и серое небо. На стене тикали часы в виде круглой тарелки с глазами. Через несколько минут Леночка Смерть вернулась и положила на клетчатую клеенку стола маленькую серую флешку.

— Теперь это ваше.

Она снова села за стол и сделала глоток остывшего черного чая.

— И вот что еще: не хочется выглядеть паникершей, но и дурой тоже быть не пристало, поэтому скажу то, что вы и сами наверняка заметили: Генрих Осипович позвонил мне с вопросом про флешку с результатами исследования генома жертв Сфинкса через десять дней после того, как тот убил двоих в квартире на Васильевском острове. А еще через два дня у него оторвался тромб – во всяком случае, так утверждает та молоденькая девочка-патологоанатом, которая делала вскрытие. Искренне надеюсь на то, что у вас здоровое сердце.

— Я регулярно его тренирую, – отозвалась Алина.

— Вот и прекрасно. Вы мне очень понравились, я как будто узнаю себя сорок лет назад, ту, которой была тогда дерзкой и смелой. Я бы хотела и сейчас быть такой. Знаете, я терпеть не могу всяких выражений наподобие «жизнь сложилась…» или «заставила»: мы сами складываем ее, и никто нас не заставляет, к примеру, выходить замуж, рожать детей, но… Порой приходится о чем-то жалеть.

Алина снова увидела блеск в голубых глазах – на этот раз то была давняя, много времени не получавшая выхода страсть к загадкам и приключениям, так хорошо знакомая ей и жившая у нее в душе так же, как и в Леночке Смерть, отказывающейся даже на исходе седьмого десятка лет становиться Еленой Владимировной. Она встала и протянула руку.