Книга Усадьба Сфинкса, страница 138 – Константин Образцов

Коротко звякнул сигнал сообщения. Алина покосилась на экран и попросила:

— Зоя, это Лера пишет. Я задала ей вопрос про Игнатьеву, можешь прочесть?

Зоя взяла смартфон.

— Укуса нет, следов сопротивления тоже. Переломовывихи третьего и четвертого позвонков, не асфиксия. Странгуляционная борозда посмертная. Запроса от следствия не было. Тело выдано родственникам.

— Это он, – сказала Алина. – Его почерк устранения сопутствующих жертв, а в данном случае – свидетельницы.

Она подумала о девочке, давным-давно спрятавшейся в шкафу от чудища, задушившего ее старшую сестру; о женщине, всю жизнь скрывавшейся от этого же чудовища на старой даче, страшившейся зверя – и он действительно явился за ней полвека спустя и исторг ее душу.

— Странно, что при таких результатах экспертизы не было возбуждено дело об убийстве, – заметила Зоя.

— В данном случае это не связанные между собой действия. Если голова в веревке по месту постоянного пребывания, криминалистами следов присутствия посторонних и борьбы на момент обнаружения трупа не зафиксировано, то следователь возбуждаться не пойдет, он не дурак. Составят материал проверки по признакам преступления и отпишут отказ в возбуждении уголовного дела. Родственники могли бы на основании патологоанатомического исследования это решение обжаловать через прокурора, но что-то подсказывает, что Оксана Геннадьевна в том нисколько не заинтересована.

День проваливался в сизые сумерки; в небе поднявшийся ветер разорвал паруса облаков, сквозь прорехи в которых виднелась густая темная синева.

Адахамжон попросил высадить его у метро. Они попрощались.

— Зоя, ты домой? – спросила Алина.

Та кивнула.

Некоторое время они ехали в тишине. За окнами промелькнули двухэтажные «немецкие» домики на проспекте Энгельса, проползли ряды серых пятиэтажек Ланского шоссе, и вскоре автомобиль по Ушаковской развязке взлетел над черными водами Большой Невки, в глянцевых волнах которой дробились, дрожа, будто слезы, оранжевые и голубые отражения речных фонарей.

— Слушай, – вдруг заговорила Зоя, – не уверена, важно это или нет… Но я заметила кое-что странное сегодня в доме Игнатьевой.

— Так?

— Помнишь, в комнате на первом этаже были разбросаны книги? Целый библиотечный фонд, в основном из зарубежной и русской классики. Среди них было полное собрание сочинений Диккенса, я его хорошо знаю: мне бабушка перед сном читала «Оливера Твиста», когда я приезжала к ней на каникулы. Это издание до сих пор стоит в комнате у мелкой. Так вот, в нем ровно тридцать томов, а я заметила на полу тридцать первый…

Алина сбросила скорость и перестроилась вправо.

— Ты уверена?

— Конечно: зеленый томик, в точно таком же переплете, как и все остальные, и даже потрепан слегка, но на корешке золотистыми цифрами по черной плашке написано «31».

— Почему не сказала сразу? Ждала, когда Адахамжон выйдет?

Зоя промолчала. BMW коротко зарычал и резко рванул вперед; Алина крутанула руль, ушла направо на набережную и тут же развернулась через полосу так резко, что взвизгнули покрышки, а Зою прижало к дверце. Сзади зазвучали сигналы и яростно замигали фары.

— Куда ты?!

— Кроме пошива убитая Раиса Игнатьева занималась переплетным делом, – сказала Алина. – Похоже, что с одной из ее работ нам просто необходимо познакомиться ближе.