Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Тот кивнул и бесшумно исчез во тьме. Наконец вспыхнули уличные фонари. Появился Захар, перепачканный какой-то белесой пылью. В дверях воздвигся могучий силуэт Герасима. Слышно было, как Обида Григорьевна на кого-то кричит, наверное, снова на Римму или Сережу. Прах принюхался, нагнулся пониже к обезображенному лицу Николая и еще раз с шумом втянул воздух: — Да он же бухой!.. — …Полагаете, дело именно в этом? – спросил Аристарх Леонидович. — Как известно, собаки очень агрессивно реагируют на пьяных, – ответил Граф. – И я не вижу других причин, по которым свора могла бы выйти из-под контроля. — А следы? Скип что-нибудь обнаружил?.. …Скип отсутствовал минут двадцать. Герасим к тому времени уже притащил здоровенный рулон плотной прозрачной пленки, и Прах с Резедой, кряхтя, но сноровисто заворачивали в нее труп Николая, стараясь не слишком измазаться кровью. Выскочившие на шум Эльдар и Никита глазели и оживленно комментировали происходящее, а Граф пытался увещевать их: — Господа, господа, тут решительно не на что смотреть! Я убедительно прошу вас вернуться в комнаты, господа, прошу! Во двор спустилась и Вера. — Что за переполох? – спросила она, кутаясь в черное длинное пальто. — Псаря Николая загрызли его же гончие. — Господи, – она зевнула, – и делов-то. Пойду дальше спать. Из-за границы возвышенности, разделяющей свет и тень, вынырнул Скип и направился к Графу. Я подошел ближе. — Есть цепочка следов. Будто человек шел на цыпочках, но не уверен, следы слишком легкие. Времени мало прошло, трава бы не поднялась так. На зверя тоже не похоже, кто-то двигался на двух конечностях. Идут со стороны леса и заканчиваются у склона. Просто обрываются… — …Похоже, пока действительно придется принять, что все объясняет версия пьянства, – задумчиво произнес Аристарх Леонидович. – И странную вылазку Николая среди ночи, и поведение его собак. — Но не объясняет, как Николай раздобыл алкоголь, который, насколько я помню, тут под запретом, – заметил я, с удовольствием наблюдая, как Граф побледнел, а потом покрылся красными пятнами. — Да, в самом деле! Граф, есть ли у тебя соображения, где Николай взял выпивку? Граф с усилием расцепил сжатые зубы и ответил: — Никак нет. Фон Зильбер снял трубку телефонного аппарата, два раза крутанул диск, дождался ответа и произнес: — Поднимитесь ко мне. Мы молча ждали. Крупная осенняя муха прожужжала по кабинету, громко стукнулась о блестящую кирасу рыцарского доспеха и обескураженно стихла. Минут через пять кто-то почтительно поскребся в дверь. — Войдите! Обида Григорьевна проскользнула в кабинет, опытным взглядом прислуги со стажем мгновенно оценив мизансцену – я в кресле с бокалом, Граф навытяжку перед столом, – и почти поклонилась мне, при этом даже не посмотрев в сторону Графа, чтобы ненароком не выказать дружелюбие. — Обида Григорьевна, голубушка, – начал Аристарх Леонидович, – мы вот тут собрались и думаем, как это бедняга Николай умудрился перед смертью напиться? Ты наши запасы спиртного давно проверяла? — Да вот только сегодня утром, – быстро отозвалась Обида Григорьевна, часто заморгав от усердия, – и каждый день проверяю, у меня все учтено. Две недели назад получили четыре коробочки вашего портвейна по двенадцать бутылочек в каждой, из них одну коробочку вы изволили употребить полностью, еще одна у вас в кабинете, а две в кладовой, в целости и сохранности. И две коробочки красного сухого вина по шесть бутылочек, из них вы с господином Дуниным три бутылочки распить изволили, а белое, игристое и коньяк в неприкосновенности, и коробка того рома, что вам подарили, тоже в кладовой у меня, я уж слежу, не подумайте… |