Книга Метафора, страница 95 – Константин Образцов

Я понятия не имел, когда это гостья Шефа успела побывать на демократичном фудкорте торгового центра, но думать об этом не стал и спрашивать тоже: головная боль хоть и чуть отпустила, но все равно висела тяжелым камнем в висках и готова была остро впиться при любом неосторожном движении или мысли.

«Летучий Голландец» располагался неподалеку от Центральной площади, позади старого Дома культуры. Мы проехали хорошо знакомыми мне проулками через серые кварталы Верфянки, пересекли широкий и прямой, как клинок, Второй проспект, ведущий от Мэрии к самому Порту, и вскоре я уже парковал «Гранд Чероки» рядом с прозрачными дверями торгового центра между черным блестящим «Бьюиком» и небесно-голубым горбатым «Запорожцем».

Одно из немногих преимуществ небольшого города — все близко и невозможно заблудиться.

Публики в «Летучем Голландце» уже было достаточно много: семьи с детьми, оживленные группы студентов колледжа, молодые пары на бюджетном свидании — роза в целлофане, картошка фри на фудкорте, кино. Как всегда по субботам, все прогуливались или шли быстрым шагом по украшенной декоративными фонарями аллее между магазинами, но сегодня в беззаботной обычно атмосфере явственно чувствовалось напряжение. Не знаю, может быть, мне так просто казалось.

Мы поднялись на второй этаж; с одной стороны находился кинотеатр с несколькими детскими аттракционами в виде ракет и гоночных автомобильчиков у входа, с другой располагались стойки торговых секций и столики. Я взял себе большой двойной кофе и порцию блинов с кленовым сиропом, Алина ограничилась апельсиновым соком — ну, разумеется, ей же не пришлось вскакивать одетой с дивана в гостиной после короткого полусна и осовело искать ногами кроссовки. Мы устроились в углу, за столиком рядом с панорамным окном; я заметил несколько любопытных взглядов.

— Итак, начнем сначала, — вздохнула Алина. — В морге меня ждет гораздо больше двух трупов, верно?

— Хотелось бы, чтобы было иначе, — ответил я и стал рассказывать по порядку.

Вчера, в начале одиннадцатого вечера в букмекерской конторе, что располагалась в цокольном этаже Дома быта между Третьей и Четвертой улицами, расстреляли семь человек. Реконструкция событий, которую мы с Ингрид прикинули на скорую руку, выглядела так: двое киллеров прошли через главный вход, спустились в цоколь, миновали круглосуточную прачечную, мастерскую часовщика, ворвались в контору и открыли огонь из ружей. Это, кстати, было первой странностью: поздним вечером чужие в это укромное место не заходили, а избранное общество в лице хозяина заведения Гагика и его друзей предпочитало отдыхать за крепко запертыми дверьми. Очевидно, что нападение застало их врасплох и в следующие минуты в полумраке небольшого помещения, освещенного только мерцанием телевизионных экранов и парой тусклых плафонов на стенах, произошла настоящая бойня. Первый залп кабаньей картечи угодил в висок Карену Золотому, и он так и остался сидеть в глубоком кожаном кресле, свесив набок то, что осталось от головы, и заливая густой темной кровью резную доску с нардами. Давида Кутаисского, который успел вскочить на ноги, тяжелая пуля 12-го калибра ударила в грудь, отбросила на низкий столик, и он рухнул навзничь, опрокинув и раздавив кальян, чайник чая с чабрецом и несколько чашек. Еще одна пуля, пробив спинку дивана, угодила точно в лоб пытавшемуся спрятаться Юре Грибову, известному в некоторых кругах как Жорж Милославский, а вот сам Гагик решил искать удачи в атаке: быстро сообразив, что иных шансов нет, он, судя по расположению тела, бросился на стрелков с бутылкой коньяка в руке, надеясь успеть между перезарядками. Но увы — заряд картечи с расстояния менее метра угодил ему прямо в лицо, так что оперативное опознание удалось провести только по золотым печаткам на пальцах и накрученным на запястье четкам. Кроме него уже никто не пытался атаковать, так что Самсона Библиошвили и Пашу Кефира застрелили в углу, причем последнему картечью разворотило живот, так что прожил он дольше всех, но вряд ли был этому рад. Последней погибла волоокая кассирша Диана — мы как-то выпивали с ней вечером, а потом довольно весело провели время, — и с этим была связана еще одна странность: стальная дверь в кассовое помещение закрывалась изнутри на засов, сама Диана, видимо, спряталась под столом, едва началась стрельба, но киллеры все же как-то вошли. Картечь угодила ей в шею, едва не оторвав начисто голову, которая осталась висеть на позвонках и лоскуте кожи.