Книга Метафора, страница 47 – Константин Образцов

Тут и Бретон со своей Надей снял бы шляпу.

Эстер приходила ко мне по утрам, выкроив час-другой перед съемками или другими делами: писала, когда садилась в такси: «11 минут», и я ждал ее и мерял шагами гостиничный номер, совсем как главный герой величайшего из романов метался в тревоге по своему подвалу, ожидая знакомого звука шагов, и бежал к двери, когда слышал стук — натурально, бежал, — и вот она не входила, а как будто падала в двери, с прохладным воздухом, поцелуем, улыбкой, и потом проходила, на ходу сбрасывая одежду, стаскивая джинсы, забираясь в постель, а носочки я снимал с нее сам, и они всегда были разными. Иногда ей удавалось сконструировать свой график так, чтобы, не вызывая подозрений у бесполезного Оси, приехать еще и вечером. Когда он звонил, на экране ее смартфона появлялось слово «Любовь» и сердечко; иногда она выскакивала разговаривать голая на лоджию и высовывалась в окно, чтобы казалось, что говорит с улицы; была уже осень, и холодно, и я клал ей под босые ноги покрывало с кровати и слышал, как они обсуждают ремонт в новой квартире, а потом она возвращалась ко мне.

Из-за Оси мы чуть не поссорились дважды; впервые в тот день, когда ты приехала, написав до того: «Я сейчас умру от желания» — и так и было, но звонок ее мужа, этого антропоморфного аналога диванной собачки, буквально выдернул Эстер из-под меня: оказалось, что тогда сложная конструкция мистификации и обмана дала сбой и нужно было бежать, чтобы оказаться там, где следовало быть по легенде. Я был холоден и зол и практически выставил ее из номера. Тем вечером у тебя были съемки, а у меня выступление в университете, а потом пьяная ночь, когда я, почти не помня себя, разговаривал с ней часа полтора, а наутро она приехала и спросила: «Ну и какой ты настоящий?» — и мы выяснили, какие мы настоящие, когда через час Эстер в изнеможении лежала на восхитительно промокших простынях.

И второй раз, когда после шести часов, проведенных у меня в номере, мы вышли в ресторан неподалеку и ты посмотрела в свой телефон и, смущаясь, сказала: «За мной через час заедет Ося».

Я поинтересовался, как она представляет с ним наше знакомство? «Привет, я Ося, рад познакомиться! Как дела?» — «Привет, Ося! Дела мои отлично: час назад твоя жена стояла передо мной на коленях, впившись ногтями в задницу, а я трахал ее в горло». Так?

Эстер плакала. А потом в эту ночь написала мне, что никогда не разлюбит меня и никогда не уйдет.

Слова уносит ветер. Это известно каждому, кому приходилось слышать: «Я тебя люблю».

Апофеозом этого странного дуализма стал ее визит на три дня в мой город под прикрытием необходимости посетить каких-то врачей — ну, разумеется! Бедняга Ося, возможно, о чем-то подозревал: он дважды звонил Эстер в номер по видеосвязи, а я в это время сидел на полу в ванной и слышал, как она интересуется у него, все ли в порядке и почему он такой грустный — и правда, почему, Ося? Я думал, что это как-то скажется на ее настроении, но мы яростно трахались уже через десять минут после того, как она закончила с ним разговор и закрыла свой ноутбук. Эффектнее, наверное, были только сакраментальные черно-белые нюдсы, которые она присылала мне из душевой отеля, где отдыхала вместе с друзьями и Осей, пока он сам грелся на пляже.