Онлайн книга «Метафора»
|
— Ловко, — прокомментировал Вова. — А что дальше делать будешь? Гедеон, Матвей или как там тебя? — Я предпочитаю по фамилии. Гронский. Вова вытащил финский нож и начал медленно обходить его слева. С другой стороны приближался Индеец, раскручивая длинную, тяжелую цепь. Краем глаза Гронский заметил, как на груди Аркаши вокруг небольшого отверстия расплывается темное пятно, — и чуть не пропустил стремительный удар цепью. Он пригнулся под замах, почувствовав, как железные звенья с гудением рассекли воздух, и врезал обрезом Вове в колено. Тот взвыл и присел. Гронский кувырком ушел от еще одного удара цепи, хлестнувшей по бетонному полу, как хвост дракона, оказался за спиной Вовы и обрушил обрез ему на затылок. Вова выронил нож и молча упал. Индеец расставил ноги пошире и начал снова раскручивать цепь. — Просто уйди, — сказал Гронский. — Не будь дураком. Лицо Аркаши начала заливать синеватая бледность. Гронский сделал выпад, хлесткий удар цепи выбил обрез у него из руки, а следующий угодил в лицо. Резкая боль отозвалась в затылке, скула налилась горячим свинцом. Он покачнулся, и Индеец подскочил к нему, закручивая цепь в петлю. Гронский схватил его за куртку, уперся ногой в бедро и бросил через себя. Индеец пролетел по широкой дуге, с силой врезался спиной в пол, закашлялся, стал подниматься, но Гронский успел поймать сзади его в удушающий треугольник и охватил ногами, изо всех сил сжимая жилистую шею. Индеец выгнулся, уперся в пол, попытался встать на мостик, вывернуться, потом вытянул назад руки, стараясь добраться до глаз и раздирая длинными ногтями лицо. Гронский душил, пока противник в его руках не обмяк, и только тогда выпустил из захвата. Аркаша вздрагивал, судорожно и тяжело дыша. — Сейчас, — пробормотал Гронский, — сейчас… Он подошел к трупу Валеры, пошарил в карманах, достал два патрона в картонных гильзах, подобрал обрез, зарядил, приставил к голове Вовы Якоря и нажал на спуск. Громыхнуло, и по серому полу расплескалась красно-бурая клякса. Гронский шагнул к Индейцу — тот был без сознания, но дышал, — прижал ствол обреза ему между глаз и выстрелил снова. — Слушай… слушай… — хрипло заговорил Аркаша, когда Гронский вытащил кляп, — другая команда… другая… — Какая? Какая другая? — спрашивал Гронский, зажимая ему рану в груди и проклиная чертов обрез и его широкий разброс, из-за которого картечь угодила Аркаше в грудь. — Там что-то не так… Малыш бы этого не допустил, если только… Голова Аркаши склонилась на грудь. Он захрипел, в горле у него булькала кровь. — Освободить… его нужно освободить… Голос становился все тише, и Гронскому пришлось почти прижать ухо к посиневшим губам старика, чтобы услышать последние несколько слов… За изрешеченным черным внедорожником с логотипом Метафоры на бортах засели двое стрелков; их было почти не видно во тьме, и только вспышки коротких очередей обозначали место, откуда они вели огонь по окнам школы. Рядом с автомобилем темнело неподвижное тело в длинном черном пальто. Димка высунулся из окна, быстро выстрелил пару раз в сторону джипа и снова присел до того, как автоматные пули ударили в оконные рамы и карту мира на стене школьного кабинета. — Уходите, Дмитрий Иванович, — просипел второй боец. Он был ранен в живот и сидел прислонившись к столу. — Пока еще можно, уходите, я их задержу… |