Книга Метафора, страница 143 – Константин Образцов

Димка всхлипывает и бьет кулаком по столу:

— Ну давайте я снова в рехаб?!

— Было уже, — говорит Шеф. — Проходили. Два раза.

— Так что мне делать?!

Они переглядываются. Аркаша кивает. Яцек разводит руками.

— Давай для начала ты поправишь здоровье, — предлагает Шеф.

Рядом с Димкой внезапно появляется Майя, у нее в руках маленький серебряный поднос, на котором стоит небольшой стаканчик с прозрачным содержимым.

— Что это?

— Микстура, — отвечает Аркаша. — Радикальное средство.

— От чего?

— От всего, Дима. От всего.

Он протягивает чуть трясущуюся руку, осторожно берет стаканчик, смотрит на друзей и залпом выпивает. Пауза. Ничего не происходит.

— Ты любишь Бальмонта?

— Чего?

— Мой дух соткал мне сон, — произносит Шеф. Димка мгновенно обмякает и заваливается набок. Его с неожиданной силой подхватывает Майя.

— Мы должны были, — говорит Аркаша.

Яцек кряхтит.

— Майя, пусть его доставят в больницу и сделают все, как решили. — Шеф встает. — К вечеру вернется другим человеком.

Затемнение.

После знаменитого дня рождения Шефа на Острове наступила Эпоха Великой Стройки. Отчего-то он испытывал необыкновенное воодушевление, в котором было что-то фаустовское, и даже маячившая на периферии тень в сером костюме не омрачала его странной созидательной эйфории. Впрочем, единое окно функционировало исключительно деликатно, и до поры через него не проникало ни зловония, ни сквозняков. Остров преображался: новая школа, колледж, рестораны и набережная Променад, наконец, настоящая гордость — огромный Парк, накрывший прежние бесприютные пустыри зеленым пологом из роскошных кустов и деревьев, выглядевших так, словно росли здесь столетиями, — пруд, стадион, парк аттракционов, кукольные домики Нового города. Разруха, эта недобрая ведьма, окончательно покинула кварталы Верфянки, и даже в Демидовке не осталось ни одного брошенного или покосившегося дома — и над всем этим, выступая из скальных утесов, возвышался фантастический диск Метафоры. Всех прибывавших на Остров встречала огромная надпись на крыше Отеля: «МЕТАСИТИ — ЗДЕСЬ СБЫВАЮТСЯ МЕЧТЫ!» — и Шеф делал все, чтобы слова эти не расходились с реальностью.

Где-то в эти годы умер мэр, тот самый Аид, известный всем как Михалыч: тихо отошел в лучший мир, задохнувшись в кресле за столом своего старого кабинета. Яцек организовал похороны на материке.

— Он местный, всю жизнь тут прожил, а родственников никаких не оказалось. Только какая-то троюродная сестра в Барнауле, да и та не приехала.

В суматохе строительства про него быстро забыли, равно как и о том, чтобы выбрать преемника: зачем, если и так было ясно, кто реально владеет и управляет всем Островом. Кабинет закрыли на ключ, который спрятали под цветочным горшком в бухгалтерии, прекрасно справлявшейся со своими несложными функциями, как и вся прочая городская администрация.

Примерно год спустя у Шефа умерла мама; он не смог быть на похоронах: в Парке как раз высаживали первые липы и клены, дел было невпроворот, — но полностью оплатил сооружение впечатляющего памятника со скорбящими ангелами, а отцу купил дом у залива: тот всегда хотел жить за городом, но мама была против. Времена, когда нужно было выбирать между покупкой пальто и желанием поразить родителей подержанным автомобилем, давно минули, однако отец остался жить в городской квартире, и дом у морского берега пустовал.