Книга Метафора, страница 142 – Константин Образцов

Шеф открыл крышку: внутри были кастомные Breguet Tradition.

— Спасибо.

Они помолчали. Снаружи нестройным хором подпевали «Коню».

— Каково это, быть богом? — спросил ЧЧКС.

— Понятия не имею, — отозвался Шеф.

Праздник кончился далеко за полночь. Все разошлись; тех, кто подгулял особенно сильно, вежливо, но настойчиво отправили по домам. Посвежело, с моря задул ветер, и полотна шатров, которые уже стали разбирать понемногу, трепетали, как паруса. К Шефу подошел Яцек:

— Слушай, тут эта певица… ну, которая с задницей, передает, что не против погостить у тебя до утра. Ты как?

Шеф покачал головой.

— Эх, был бы я один! — расстроенно воскликнул Яцек. — Ну ладно. Тебя довезти?

— Нет, я пройдусь.

Он вышел на каменистый пологий берег, где позже появится Променад. Отсветы прожекторов остались далеко позади; здесь было только сверкающее звездами черное небо и черное море, отражающее звездный свет и что-то шепчущее в тишине. Шеф вытащил из кармана футляр с часами, размахнулся и бросил как можно дальше. Едва слышно донесся плеск. Становилось все холоднее, но Шеф все стоял неподвижно и молча, глядя на море, небо и звезды. Уходить не хотелось.

Тогда он впервые почувствовал, что вообще не хочет больше покидать Остров.

Так заканчивается второй акт.

Когда занавес поднимается, мы оказываемся в современном офисе Метафоры. Перед нами просторный зал, панорамные окна, за ними — сегодняшний Метасити в легкой дымке тумана. Посередине зала — белый овальный стол, вытянутый вдоль сцены. Справа, откинувшись на спинку стула, сидит Шеф; он в черном, в волосах заметна первая седина — похоже, что действие происходит несколько лет назад. Слева насупился Яцек: за прошедшие годы он изрядно поправился, но выглядит не толстым, а здоровенным и крепким, как вязовый пень в костюме и белой рубашке, ворот которой не сходится на мощной шее. Аркаша стоит, прислонившись к стене у двери, и его узнать сложнее всего: теперь у него длинная борода, волосы до самых плеч, он рано почти полностью поседел и похож то ли на мага из книжки про мечи и драконов, то ли на библейского пророка. Посередине, лицом к зрителям, сидит Димка: обеими руками он схватился за голову, жесткие волосы торчат между толстых пальцев, костяшки кулаков сбиты и окровавлены, а физиономия опухла и покраснела. Все молчат.

— Ты на своих ребят зла не держи за то, что они тебя приложили, — нарушает молчание Яцек. — Иначе никак было.

Димка вцепился в волосы.

— Пацаны, простите, — стонет он, — я вообще не помню, что случилось.

— Ты очередной раз обдолбался, — спокойно поясняет Шеф, — а потом еще догнался водкой в «Светлячке и реторте». Устроил там драку, вломил бармену так, что его едва откачали в больнице, угнал тачку, гонял на ней кругами по Площади, орал и стрелял в разные стороны. Чудом не убил никого, только ранил одного из патрульных, которые пытались тебя остановить. Пришлось вызывать твоих, но им ты тоже без боя сдаваться не пожелал.

— Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, — громко говорит Яцек и значительно смотрит в зрительный зал. — Их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность. Правильно?

— Да, Юра, спасибо. Теперь все в порядке.