Книга Метафора, страница 104 – Константин Образцов

— Ну, может быть, шоковое состояние. Ложная память. Такое случается.

— А как он один стрелял из двух ружей? И перезаряжал их при этом?!

— Есть видеофиксация, — резонно возразил Леонидыч. — Вот когда поймаем его, тогда и спросим, как, из чего и зачем он стрелял. Чурилов пообещал подключить программу распознавания, и, как только они его зафиксируют, сразу сообщат нам, так что всем быть наготове. Пассажир опасный, брать надо аккуратно.

— Вам вообще нельзя его брать! — воскликнула Алина.

— А вас, Алина Сергеевна, просили поблагодарить за неоценимую помощь в расследовании и сообщить, что дальше мы справимся сами. Преступник установлен, осталось дело несложной техники. Вас подвезти до Отеля или еще куда?

Мы с Алиной переглянулись.

— Давайте я отвезу, Игорь Леонидович, — предложил я.

— Хорошо, — согласился он. — Но будь на связи.

Мы вышли и сели в машину.

— Ни в какой Отель я не поеду, — сказала Алина.

— Догадался, — ответил я. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Только не здесь.

У меня падал уровень виски в крови, и снова начала болеть голова, поэтому я поехал в «Светлячок и реторту», самое пристойное из заведений Старого города, открытых субботним вечером: классический паб с интерьером из темного дерева, зеленой драпировки на стенах, латуни и меди, с уютными лампами под абажурами на маленьких столиках. Впрочем, за столик нам сесть не удалось, и мы устроились на дальнем конце барной стойки.

Я взял себе двойной виски.

— Ничего не хочу, — сказала Алина. — Только воду.

Она выглядела расстроенной и сбитой с толку.

Звучал фортепианный джаз, смех и беззаботные голоса. Публика в «Светлячке и реторте» собиралась приличная, которая, что бы ни произошло — война, массовое убийство или государственный переворот, — до последнего предпочитает ничего этого не замечать.

Я сделал хороший глоток и спросил:

— Итак, что ты знаешь?

— Я знаю, что тебе нельзя участвовать в задержании человека в черном.

— Почему?

— Потому что он один перебьет вас всех.

— Терминатор? — усмехнулся я.

— Гораздо опаснее.

— Знаешь, мы тут тоже не провинциальные тюфяки, — сообщил я. — У Ингрид, между прочим, черный пояс по тхэквондо и призовые места в соревнованиях по стрельбе, да и я в армии…

— Господи, ну какая армия!

Алина закрыла лицо руками. Мне все это стало надоедать.

— Послушай, на сегодня с меня хватит загадок. Если хочешь, то рассказывай, что тебе известно, если нет, то могу отвезти в Отель или оставить здесь.

— Ладно. — Алина вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Я все расскажу, но давай начнем вот с чего: ты помнишь, как оказался на Острове? Почему ты здесь?

Я прочел однажды в какой-то книге, что внутренний мир человека подобен старинной крепости. Снаружи, за стенами, находятся дома и сараи посада — то, что раньше сдавали противнику без всякой жалости, — это наши истории, которые мы рассказываем любым незнакомцам. Потом идет первое кольцо стен, за которое стража уже не пускает кого попало, но куда все равно разрешен вход многим: знакомым, коллегам, собутыльникам за барной стойкой. За ним вторая стена, защищающая то, что мы открываем только друзьям и родным, а есть еще цитадель, куда разрешен вход лишь одному или двум самым близким людям, а иногда и вообще никому. В центре моей цитадели есть потайное убежище, а в нем — хранилище для кристалла памяти, того, где как раз и записана та история, которая привела меня на Остров. Я вовсе не собирался открывать ее Алине, которую увидел сегодня впервые в жизни, но ее вопрос невольно направил меня туда, в мою цитадель, в мой тайник памяти, и я вошел в него и увидел, что он пуст.