Книга Наши темные истории, страница 56 – Эми Голдсмит

«Давай сюда – вода божественна!»

Испытав внезапный порыв, я встала и подошла к ней, сняла открытку. Она оказалась неожиданно мягкой, будто сделанной из древнего пергамента. Перевернув ее, я вздрогнула – на обороте виднелись выцветшие, выведенные размашистым почерком строки:

Скучаешь по озеру?

Я скучаю по тебе сильнее. В тени под сенью деревьев, там, где никто не видит.

С тех пор, как ты уехал, я вспоминаю тебя по ночам: как ты украшаешь мои волосы гиацинтами. Наверное, не стоило тебе этого говорить.

Пообещай, что скоро вернешься.

Э

Смущенная, я поспешила повесить открытку на место. Лотти же сказала, что это бывшая комната Себа. С какой стати я шастаю тут, словно воришка, и читаю его старые любовные послания?

Час был ранний, и, если верить Сайре, остальные еще не встали. Однако мне так не терпелось поговорить с Лори, что я даже подумала, не пойти ли поискать ее прямо сейчас. Я старалась не показывать, как сильно меня встревожило ее появление в старом платье. Лори непрошено явилась мне в осколках сновидений перед самым пробуждением. В них вместо Лотти в озеро вошла она, и за ней рыжим шлейфом тянулись волосы; я стояла позади и давила ей на хрупкие плечи. Если бы надавила сильнее, продержав ее под водой минуту-другую…

Я встряхнулась, прогоняя образ. Это всего лишь кошмар. Нечему удивляться, когда ночуешь в такой старой, заросшей паутиной развалине. Решив, что уснуть больше не получится, я снова поднялась в мастерскую.

На этот раз застала там Лотти. Бодрая, как обычно, в рваных черных джинсах и винтажном кимоно, она промывала кисточки в скипидаре. Ее темные кудри были перехвачены шелковым шарфом.

— Ну и ночка! – заметила она, перекрикивая шум воды из-под крана. – Напомни больше не повторять за Олли, когда дело дойдет до «Файрбола»^[28].

Я улыбнулась:

— Полегчало после полуночного заплыва?

Лотти облокотилась на стойку-остров и, уронив голову, застонала:

— Пострадало только мое эго. Стыдобища, честное слово. Я плохо спала ночью, да еще коктейли, которые мутил Олли… Помню, что слегка перегрелась в доме, потому что он умудрился раскочегарить камин до уровня адской топки, вот и решила маленечко остудиться. Напрочь забыла, что на дворе чертов октябрь. – Она беспомощно улыбнулась. – Ненужная драма, скажи? Я потом несколько часов мылась в душе и все равно до сих пор достаю из волос клочки рдеста.

Встревоженная за подругу, я присела на вытертое кожаное кресло. Лотти хоть и улыбалась лучезарно, но была вымотана и измождена. Если она просто остудиться хотела, то на кой тогда свечи и цветы? Это больше походило на… ритуал. Или что-то более зловещее. Подношение? Нечто, связанное с большими неприятными полотнами, которые она как одержимая пишет?

«Давай сюда – вода божественна!»

— Лотс, это правда все? Просто… усталость?

Она вздохнула и упала в кресло напротив.

— Если честно, сама не знаю, зачем так поступила. Весь вечер не могла отделаться от этой мысли – войти в озеро. Оно будто тянуло меня к себе. Я это влечение ощущаю с тех пор, как мы сюда приехали, но прошлой ночью… Знаю, все дело, наверное, в алкоголе, хотя чувство такое странное… Особенно после того, как мы… наигрались с доской Уиджа.

Я фыркнула:

— Брось, там все придуривались.

Лотти посмотрела на меня своими большими голубыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами. Глазами Себа.