Книга Наши темные истории, страница 22 – Эми Голдсмит

— Это вам, госпожа Флорист.

Я ни разу не видела, чтобы он стеснялся или испытывал неловкость, и в тот момент он выглядел чрезмерно довольным собой.

— Э-э… спасибо. Для чего они? – как дурочка залепетала я.

— Не знаю… импульсивная покупка. Я подумал, что ты, наверное, придешь, а потом увидел их и вспомнил о тебе, – сказал Себ, скользнув взглядом по моим волосам, перехваченным клетчатым платком.

Я покрасила их в пепельный блонд (на коробке значилось «крыло мотылька»). Я сама по себе белобрысая, и поддерживать цвет почти не стоит усилий, но все ведь знают, что первое правило искусства гласит: выделяйся.

— Я… м-м… Мне нравится твой образ.

— О… спасибо, – снова пробормотала я, пытаясь скрыть, насколько я впечатлена.

А Себу правда удалось меня впечатлить.

Мне еще никто не дарил цветов. Никто, даже родственники, я уж не говорю о парне – особенно таком, как Себастьен.

— Хотя, – не удержалась и добавила я, – по общему мнению, гипсофилы пахнут кошачьей мочой.

— Так я и говорю, что они мне напомнили о тебе, – усмехнулся Себ, и по его лицу пробежала тень растерянности. – Но да… я купил их, не выходя из машины, и возвращать было уже поздно. Надеялся, что ты не заметишь запаха, пока я не уйду.

Мы улыбнулись друг другу, и, несмотря на запах, я поставила цветы в пинтовый стакан у себя в спальне, а когда они стали увядать, плотно зажала их между страницами книги.

Час спустя все собрались за длинным кухонным столом на козлах. Мы с Лотти в поте лица облагородили огромную комнату, придав ей как можно более гостеприимный вид, рассовали по запыленным винным бутылкам и банкам нарытые в шкафах и ящиках древние пожелтевшие свечи и чайные свечки. Большая каменная плита, занимающая уйму места на кухне, оказалась надежным источником тепла, и когда мы расставили на столе пасту и салат в глубоких тарелках с мозаичным рисунком, то стало вполне даже уютно.

Лотти села во главе стола, Себ устроился на другом конце, остальные – по бокам. Олли откупорил бутылку охлажденного пино-гриджо и щедро плеснул всем в синие стаканы из переработанного стекла, даже не спросив, надо кому-то или нет.

— Ну а что, очень даже цивилизованно, – заметил Чарли, отломив себе толстый кусок чесночного хлеба. – Я-то представлял, что мы будем сидеть на полу, обложившись коробками с пиццей.

— Если бы, – горестно ответил Себ, ковыряясь в тарелке.

Он ошибался. Еда получилась вкусная: посыпанное каперсами рагу – нужной степени пряности; паста – шелковистая, идеальной стадии «аль денте». Только мне кусок в горло не лез. Я то и дело постреливала глазами в сторону двери в боязливом ожидании прибытия Лори. Прямо Лори Шрёдингера. Я и ждала ее, и нет.

— Я так рада, что мы все здесь, – тепло произнесла Лотти. – Старая команда снова в сборе.

Олли залпом выпил вино и проследил за моим взглядом.

— Только мы тут еще не все. Пока нет.

— Да, никто не в курсе, что там с Лори? – спросил Чарли.

Лотти покачала головой:

— Нет, ничего не слышно. Она трубку не берет. Надеюсь, просто с телефоном проблемы. Ну, там, если Лори еще в самолете, то до посадки с ней не поговоришь. Сегодня должно быть еще два рейса. Если до завтра она не объявится, попробую достучаться до ее мамы, выяснить все-таки, в чем дело.

Подливая себе вина, Олли бросил на меня мрачный взгляд: