Книга В группе риска, страница 88 – Стелла Римингтон

— Он правда думает, что его жизнь в опасности? – уточнила Лиз.

— Вероятно, – бодро ответил Уиттен. – Я скажу ему так: если он сядет, мы посоветуем изолировать его от худших из худших.

— Будет сидеть с педофилами? – ухмыльнулся Моррисон.

— Что-то вроде того.

Пять минут спустя, когда Хонан вернулся в кабинет для допросов, его сопровождали дежурный сержант и Киран Митчелл. Наступила полночь.

Женщина сидела почти в полной темноте на водительском сиденье «воксхолла-астры», стоящей у входа в бунгало. Ее голова удобно лежала на подголовнике; лицо слабо подсвечивалось синими и оранжевыми огоньками от аудиосистемы. Только что закончились «Новости в полночь» на местной радиостанции; об убийстве Гантера упомянули лишь вскользь. Некий суперинтендент Уиттен высказался в том смысле, что ведется следствие и полиция надеется как можно скорее привлечь причастного или причастных к ответу. Новости плавно перетекли в попурри из легкой музыки.

Полиция ничего не знает, твердила она себе, выключив на середине песню в исполнении Фрэнка и Нэнси Синатры. Нет у них никакой связной линии следствия. Насколько она могла судить, у «Придорожного кафе» не было никаких камер, а даже если и были, им не удастся опознать «астру». Черные машины по ночам славятся слабой различимостью. Именно поэтому те, кто планировал операцию, велели ей требовать именно такую машину. Но она была уверена, что никаких камер вообще не было; скорее всего, именно поэтому то место и выбрали.

Единственными слабыми звеньями в цепи оставались пуля от ПСС и водитель грузовика, который участвовал в доставке партии с немецкого корабля. Но бизнес водителя грузовика всецело зависел от его полнейшей осмотрительности; выдать груз – значило выдать себя. В конечном счете, внушала она себе, со стороны водителя грузовика опасность им не грозит. Куда больше ее беспокоила пуля от ПСС, так как она не сомневалась: такая пуля встревожит полицию и, скорее всего, контрразведку.

Она все это объяснила Фараджу, но тот фаталистически пожал плечами и повторил, что их задание необходимо выполнить в назначенный день. Даже если вероятность провала и их собственной насильственной смерти от рук спецназовцев или штурмового отряда полиции увеличивается, значит, так тому и быть. Задача остается неизменной, ее параметры не меняются. Она понимала: Фарадж сказал ей лишь необходимый минимум. Не из недоверия, а на тот случай, если она попадется.

Принятие, внушала она себе. В принятии заключается сила. Заперев «астру» с пульта и услышав за спиной приглушенное электронное кваканье, она тихо вошла в бунгало. Дверь в ванную была полуоткрыта; голый по пояс Фарадж умывался у раковины.

Какое-то время она стояла посреди комнаты и глазела на него. Его тело было узким, как у змеи, но мускулистое; до правой лопатки шел длинный бледный шрам. Где его так? Уж конечно, не в операционной; больше похоже на след от удара саблей. Без модной британской одежды, которую она ему принесла, он стал похож на таджика – да он, собственно, и был таджиком. Сын воина и, возможно, отец воинов. Женат ли он? Молится ли сейчас какая-нибудь горянка с жарким взглядом за его благополучное возвращение?

Фарадж обернулся и посмотрел на нее в упор тусклым, нелюбопытным взглядом убийцы. На миг она показалась себе голой и засмущалась; ей стало немного стыдно. Она начала понимать: больше, чем чего-либо другого, жаждет его уважения. И не совсем равнодушна к его вниманию. Если отношения с ним будут ее последними отношениями на земле, ей не нужно, чтобы они постоянно опускали глаза и молчали, отказываясь от своих желаний.