Книга В группе риска, страница 25 – Стелла Римингтон

— Других вариантов нет? Довольно мрачная перспектива!

К ним подошел официант; прежде чем Лиз сумела возразить, Маккей указал на их бокалы, предлагая наполнить их. Лиз воспользовалась короткой паузой, чтобы оценить ситуацию. Бруно Маккей возмутительно флиртует с ней, однако нельзя отрицать, что он интересный собеседник. Если бы он ей не позвонил, день можно было бы назвать скучным.

— Не думаю, что мне легко будет уйти со службы, – осторожно заговорила Лиз. – Ведь она составляет весь мой мир вот уже десять лет.

Так оно и было. Она ответила на рекламное объявление, учась на последнем курсе университета, и следующей весной ее приняли в MI-5. Первые три года, которые прерывались тренировочными курсами, она провела, занимаясь административной работой в Северной Ирландии в качестве стажера. Работа – просеивание разведданных, запросы, подготовка оценок и прогнозов – иногда бывала монотонной и нудной, а иногда напряженной. Потом ее перевели в отдел контрразведки, а через три года – или уже четыре прошло? – неожиданно откомандировали в Ливерпуль, в полицию Мерсисайда. Оттуда она попала в отдел организованной преступности в «Темз-хаус». Ее заваливали делами, а начальник отдела, суровый бывший полицейский по фамилии Дональд-сон, не скрывал, что терпеть не может работать с женщинами. После того как в одном деле добились прорыва – заслуга в котором по праву принадлежала Лиз, – все стало гораздо приятнее. Ее перевели в контрразведку, и оказалось, что Уэзерби уже давно следит за ее успехами.

— Вполне пойму, если вы решили, что с вас хватит, – сказал он ей с меланхоличной улыбкой. – Если вы смотрели на внешний мир, видели, какие награды получали люди с вашими способностями, только при этом обладали большей свободой и возможностью общаться… – Но к тому времени Лиз уже точно знала, что не хочет заниматься ничем другим.

— Я здесь надолго, – сказала она Маккею. – Я не могу вернуться назад.

Бруно положил ладонь на ее руку.

— Знаете, о чем я думаю, Лиз? По-моему, мы все – ссыльные из нашего прошлого.

Лиз посмотрела на его руку, на тяжелые часы у него на запястье. Вскоре он выпустил ее. Жест, как и все, что он делал, вышел спонтанным и не оставил по себе следов неловкости или сомнения. Значат ли что-то его слова на самом деле? Они звучат избито и привычно. Скольким женщинам он говорил то же самое и тем же самым тоном?

— Ну а вы? – спросила она. – Откуда сослали вас?

— Не могу признаться в ужасном прошлом, – вздохнул он. – Мои родители развелись, когда я был еще мальчишкой, и я рос, перемещаясь между домом отца в Тест-Вэлли и домом матери на юге Франции.

— Ваши родители еще живы?

— Боюсь, что так. Пребывают в добром здравии.

— А вы поступили на службу сразу после университета?

— Нет. Я изучал арабский в Кембридже и сначала попал в Сити, в один инвестиционный банк как аналитик и специалист по Ближнему Востоку. Одновременно я отлынивал от работы, ошиваясь в ПАП.

— Где?!

— В Почетном артиллерийском полку. Носился туда-сюда, разряжая взрывчатые вещества в тренировочном лагере на Солсберийской равнине. Забавно было. Но банковское дело через какое-то время утратило для меня свой блеск, и я сдал экзамен в Министерство иностранных дел. Десерт хотите?

— Нет, я не хочу десерт, спасибо, и второй бокал я на самом деле тоже не хотела. Я уже думаю о том, как буду возвращаться на тот берег.