Книга Отдел примирившихся врагов, страница 85 – Эвелина Шегай

— Подойди ко мне, – она подманила его двумя пальцами.

Однако он не торопился исполнять её просьбу, а, наоборот, остолбенел, внимательно изучая внешне спокойное лицо: брови ненахмуренные, глаза умиротворённые. Вроде ничего не предвещало беды. Наверное, можно и подойти.

— Не бойся, я всего лишь хочу дать тебе совет, – её губы тронула бесцветная улыбка.

Нерешительно приблизившись, он медленно придвинул ухо к продолжающему скупо улыбаться рту и не успел отскочить. Бабуля зарядила ему смачный подзатыльник, едва не снеся башку с плеч.

Схватившись обеими руками за сто процентов треснувшую где-то тыкву, Рик заорал:

— Больно!

— Не лезь туда, куда не просят, – рявкнула она, – они и без тебя разберутся!

— Но он же вампир!

— И что? Мы в каменном веке живём?

— Ни хрена не понимаю! – Рик бешено взъерошил собственные волосы.

— Просто держи язык за зубами. Помогай сестричке, а не вставляй палки в колёса. – Бабушка нежно обняла проворно прижавшуюся к ней Вэл. – А проблем и без тебя им обеспечит мир.

Зазвонил рабочий телефон на столе у Марселя. И он было дёрнулся, чтобы подойти к нему, но замер с глубоко задумавшимся видом. Посмотрел на бабушку и с редкой для него интонацией, всё ещё вежливой, но в то же время и твёрдой, уточнил:

— Не сочтёте за грубость? Мне нужно ответить на звонок.

— Это, скорее всего, по работе! – добавила малая, отлипая от чужого бока.

— Не задерживаю, – удовлетворённо улыбнулась бабушка. Подождала, пока они отойдут, и тихо добавила: – А в нём есть стержень. На первый взгляд, сопля дрожащая, но всё же что-то мужское пробивается из-под нелепой мишуры.

— Бабуля, я правда не понимаю, – устало вздохнул Рик.

— Всё просто. Нужны первопроходцы и революции, чтобы настала новая эра. Твоя сестра выбрала очень сложный путь – ей придётся хорошенько повоевать за своё счастье. Но Вэл не была бы собой, если бы пошла по иной, неизвилистой дорожке.

— Но ты же ненавидишь вампиров, почему тогда так спокойно отреагировала?

— Нет, неверное утверждение. Я им не доверяю. Но я доверяю твоей сестре и знаю, что кого попало она к себе не подпустила бы. Значит, этот парнишка не так уж и плох.

— Он – псих. Поначалу так нарывался, что Вэл его чуть не прикончила, еле успели оттащить, – фыркнул он, припомнив, как сильно они друг друга ненавидели. – Но всё же мне казалось, что ты гораздо резче воспримешь подобную новость. Ты не раз и не два отправляла на перерождение вампиров… мне мама рассказывала.

— Там вид был ни при чём. Попадались отбитые идиоты, не чувствующие, за какие рамки заходить не стоит, – отмахнулась бабушка и достала из сумки пиликнувший телефон. – Будь они людьми или оборотнями, получили бы от меня не меньше.

— Но как же дядя Алистер? Его же убил вампир.

— Да, одного из моих сыновей убил вампир. Но я родила девятерых. Сейчас у меня осталось всего две дочери. Почти всех моих детей перебили другие оборотни. Что ж, мне теперь собственный вид ненавидеть?

Раньше Рик особо не задумывался над тем, что чувствовали ирашские матери, когда теряли своих детей. Ведь у них не существовало семей, которых бы не затронула эта напасть. Почему-то ему казалось, что их эмоции незатейливы и мимолётны: тоска, обида, ненависть. И стоило выпустить пар, как их неизменно отпускало, ведь жизнь длинна, а потерь много.