Книга Отдел примирившихся врагов, страница 41 – Эвелина Шегай

— Ты пыталась поговорить с братом?

— Ох, Рикард, – она обворожительно улыбнулась, но в этой улыбке было припрятано столь много горечи и скорби, что у него сердце защемило от жалости. – Иезавель ещё при человеческой жизни отличался особо садистическим складом ума. Он изловчился вывернуть целительский дар таким образом, чтобы не лечить им, а наносить увечья. На десятом году моей вампирской жизни с его подачи Агнесс заперли в подземелье на долгих восемнадцать месяцев из-за её попытки сбежать вместе с человеческим мужчиной. Но всего лишь запереть было недостаточно, поэтому почти все мужчины нашей славной семейки её насиловали. А когда к нам заглядывали со светскими визитами разные важные гости, то она им предлагалась в качестве развлечения.

Донна замолчала, давая ему время переварить информацию. Но такая информация так легко не усваивалась. У него, кажется, даже волосы на затылке зашевелились от ужаса. Как она столько лет жила в подобных условиях и сохранила ясность ума? А Марсель так и вовсе лапочка на фоне остальных её родственников. Неудивительно, что она вечно его называет чересчур очаровательным, добрым и милым мальчиком, которому не место в их клане.

— Как же… такое вообще может быть… собственную сестру… вы же одна семья…

— Номинально. Все эти игры в дочки-матери – дешёвое представление. То, что мы переродились из одной крови, не делает нас реальными родственниками. Младшие сквозь зубы терпят старших из-за денег и власти, а те в свою очередь осознанно покупают это показное уважение и послушание.

— Но всё же кровь – не водица…

— По такой логике абсолютно все вампиры – родственники. В основной своей массе мы происходим от крови Верховного. Он – прародитель подавляющего большинства. На остальных довремённых отводится не более десяти процентов популяции.

— Да, ты, наверное, права… просто для меня всё это дико… – пробормотал Рик и потёр ладонями лицо. – И как отреагировал этот… Иезавель на твоего друга?

— Если не вдаваться в подробности, то ему было очень весело.

— Так, значит, ты выпила друга…

— …Чтобы они до него не добрались, – глухо закончила за него Донна. – Они бы измывались над Микой месяцами в зависимости от того, насколько забавной он показался бы им игрушкой. Я не могла этого допустить.

— И что с тобой сделали?..

— Заперли в подземелье.

— И тоже?..

— Нет, я не повторила судьбу Агнесс. В каком-то смысле мне повезло, поскольку я стала любимицей Иезавеля. А он не из тех, кто делится своими игрушками, – она едко усмехнулась. – Меня закрыли в тесной клетушке в пару квадратных метров без всяких удобств и не кормили. Агнесс держали совсем в других условиях, тоже взаперти, но в полноценных апартаментах со своей спальней и купальней.

— Вообще не кормили?! – рыкнул он, приходя в бешенство теперь уже от мысли, что над ней так измывались. Умереть от голода вампиры не могли, но жажда уже через неделю начинала сводить их с ума. Новообращённых не просто так по сто лет держали взаперти и учили контролировать жажду, чтобы они мирно сосуществовали рядом с потенциальным обедом. Лишить вампира доступа к крови – настоящая пытка.

— Я питалась пойманными крысами.

— Бедная моя девочка… – его бросило в другую крайность, и сердце снова сковало в тиски от жалости. Захотелось защитить её от всех невзгод в этом злом мире, спрятать хрупкую фигурку за своей спиной.