Книга Младшая внучка, страница 125 – Дина Зарубина

Вот Дженни совершенно спокойно могла к нему прикоснуться, сесть рядом, да и две другие девушки, Салли и Ирма, тоже не высказывали никакого недовольства. А Салли еще и любила Линду.

По лицу Эммета расплылась мечтательная улыбка. Нет, Линда нравилась многим, кто же не любит пушных пауков? Но вот чтоб ей кто-то понравился… А Салли Линде нравилась. Она спасла ее в академии, когда его арестовали. Очень милая, добрая и хорошая девушка!

Последнее время они разговаривали о шелкопрядах, и он подтвердил, что можно добиться цветной нити и нитей различной толщины от гусениц. Тем более, что видов шелкопрядов довольно много, не только тутовые, давно одомашненные и утратившие способность летать, но, например, дубовые павлиноглазки, дающие прочную нить чесучу, есть айлантовые, питающиеся листьями сирени, яблони и айланта[1], есть златоглазки и травяные шелкопряды, это дает немыслимое поле для экспериментов и опытов.

Он ничуть не возражает помочь организовать шелковое производство, это будет интересно. Увеличить размер коконов, длину нити, ее толщину. После четвертой линьки гусеница обматывает себя нитью три-четыре дня, чтоб превратиться в куколку, и у некоторых видов нить бывает длиной до трех тысяч ярдов[2] а если обработать листья кое-какими ферментами, то нить приобретет эластичность…

— Ой! – сказал магистр.

Задумавшись, он едва на упал на расстеленное одеяло, где сидела Дженни в обнимку с красивым брюнетом. Рядом стояла корзинка для пикника.

— Простите! Не хотел вам мешать! – магистр смутился, потому что явно помешал: парочка самозабвенно целовалась и явно не ждала его появления. А мужчина был черным магом, его аура светилась яркой черной сердцевиной.

— Ничего страшного. Доброе утро, магистр! – улыбнулась Дженни. – Вы не знакомы с моим мужем? Это Даэнир. Даэнир, это Эммет Мар Абеши. Тот самый.

— О! – мужчина встал и подал ему руку. – Рад познакомиться с гением! Присаживайтесь! У нас есть пироги и сок!

— Спасибо, я еще не завтракал, – застенчиво улыбнулся Эммет и потянулся к пирогу. – Куда-то делись девушки, они к вам вернулись? Право, я не знал, что их так пугает Люсинда… она еще не совсем приручена.

Дженни зажала себе нос ладошкой и прыснула, глядя веселыми глазами на окончательно смутившегося магистра.

— Да разве их виверной напугаешь, – философски заметил Даэнир.

Конечно, он не ожидал, что девушки уедут. Совсем. Не в соседнее поместье, а в столицу.

Он расстроился и огорчился даже больше, чем сам ожидал от себя. Просто вдруг ощутил, как ему не хватает звонкого голоса и теплого присутствия в башне. Сам виноват, надо было больше уделять внимания, это же девушки! С ними надо гулять, разговаривать… с Салли вот о гусеницах… А может, ей совсем и не интересно было?

Боги, какой же он дурак! Девушки же любят говорить о красивом, о кружевах, цветах, котиках… о них самих, о чувствах, а не о пауках и гусеницах! Но если в котиках и гусеницах магистр неплохо разбирался, то говорить о чувствах не умел. Чего о них говорить? Это же внутри… не измеришь, не посчитаешь, совершенно ненаучная, бесполезная субстанция, мешающая ясно мыслить.

Более того, ему тоже приказали явиться в столицу к сентябрю. Пусть недруги увидят, что он благополучен и бодр, потому что слухи о нем ходят самые противоречивые. От эмиграции в Чапилию до смерти под мостом от голода.