Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 38 – Дия Семина

Кретов заплатил за лекарство, тут же пробка издала характерный звук, словно бутылку вина откупорили, попробовал и издал такие звуки, что я сразу ощутила тревогу и волнение, по поводу чудодейственного снадобья. Запах от него так себе, на вкус, наверное, ещё хуже.

— Зря вы, Дмитрий Назарович, купили у него эту дрянь. Я это самопальное лекарство пить не буду.

— Даже ради меня?

— Даже ради себя. Я жить хочу, а вы мне отраву купили. Всё, пойдёмте, возьмём в трактире пироги и чай, а потом повезёте меня домой, и, кстати, спасибо вам…

Он уже заткнул флакон, взял меня под руку и повёл в сторону трактира, а коляска медленно следует за нами. Об этом я тоже догадалась по монотонному шуму за спиной.

— За что спасибо?

— За всё.

— Приятно слышать, обычно женщины не признают своих ошибок, и тем более не дождёшься от них «Спасибо».

— А кто вам сказал, что я признаю свои ошибки? Я, на самом деле, наследница, да, тётушка умерла раньше времени и не успела вписать меня в завещание, но нотариальная контора подтвердила родство. Дело за малым. Я ведь могу и оспорить эту сделку.

— Это к чему мы вдруг перешли на угрозы? — он встал, и мне пришлось остановиться.

— Это не угрозы, я просто хочу донести до вас, что я не пустышка, не игрушка, и тем более не холопка. Хорошо, вы правы, сделка с недвижимостью останется в силе, потому что с продажи получилось оплатить какие-то долги. Но остался счёт, и я после того, как прозрею, а я обязательно прозрею, поеду в столицу и попробую доказать свои права. И стать независимой. А вам спасибо за прозорливость и потраченные усилия, если бы не вы, то я бы сейчас утонула в таком месте, что и подумать противно.

— Боже мой, как много слов, а всё сводится к элементарной независимости? Это иллюзия, как и свобода. Вы посчитали мою заботу чем-то унизительным?

Он ничего не понял, или я не смогла донести свои неспокойные мысли. Наступил мой черёд замереть, встать и прислушаться к себе. Действительно, а что я сейчас чувствую?

Одиночество и беззащитность.

— Знаете, меня даже не тронул поступок Юрия, есть обстоятельства, по каким я бы не смогла быть с ним. Но я сейчас чувствую одиночество и беззащитность. Для девушки в моём положении это очень неприятные и тревожные чувства. Я завишу от вашей милости, от Фроси, от вашего желания помогать. А ведь совсем недавно была вольна поступать по-своему, заботиться о себе и играть на пианино. И в один момент лишилась этого. Мне просто очень непросто сейчас, да это гордыня, но не такого плана, как у суфражисток. Я окончательно ослепла, у Юры хватило ума это понять и бросить меня на произвол судьбы, не взваливая на себя…

Он вдруг, обхватил меня за затылок, привлёк к себе, и наши губы встретились. Поцелуй оказался трепетным, жарким и очень коротким…

— Иначе тебя не заставить замолчать! Так и думал, что твои губы на вкус как малина. Пошли есть, никто не будет тобой помыкать, никто не будет тебя принуждать к чему-то непристойному. Если зрение вернётся, пожалуйста, уезжай в столицу, потом не забудь купить билеты на премьеру в театр, там в тебя влюбится какой-то новый Юрий Борисович, а ты сведёшь его с ума. А я женюсь на скучной провинциалке, стану барином, помещиком, и буду косить траву для своего скота. Жена родит мне пять детей, и я только буду иногда вспоминать с улыбкой, как тебя пытался ограбить столб. Довольна?