Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 16 – Дия Семина

— Как только, так сразу! Я устала от занятий. Отдохну и сделаю. Можете сами пожарить яичницу, ведь я слепая!

— От, какая вредная! Недаром на тебя петух кидается, — послышалось ворчание, но она ни за что не снизойдёт до кухни. А у меня аппетита нет. Зато есть неотложное дело.

Осмотрела комнату, где-то Лиза должна была спрятать письма. Только вот где?

Проверила полки комода, шкатулку с рукоделием, саквояж, простенькую, потёртую коробку со шляпкой. В шкафу нашёлся ридикюль с личной карточкой, чистым блокнотом и карандашиком, не стала проверять, сейчас меня интересуют другие послания, а их нигде нет, неужели Лиза сожгла? Надеюсь, что нет.

Заглянула под кровать — ничего, а вот под периной обнаружилась тонкая пачка писем, перевязанная голубой атласной лентой.

— Как предсказуемо и почему я сразу не заглянула сюда.

Достала пачку и заметила ещё одно письмо, смятое, но расправленное. Лежит чуть дальше, чем все. Конечно, я начала читать именно с него, и с первых строк волосы на моей голове зашевелились от ужаса.

Каждая строка, выведенная идеальным почерком с завитушками и росчерками, с претензией на каллиграфию, и пропитана ядом. Невыносимая жестокость выглядит именно так, как это письмо, со следами горючих слёз Лизы.

Опускаю руки с мерзким посланием, смотрю на пёстрые обои, пытаюсь остыть и хоть немного прийти в себя, но это невозможно.

Мать Юрия, не стесняясь, призналась, что категорически против наших отношений. Её мальчик делает великолепные успехи в учёбе, и у него самое лучшее распределение в Москву, на строительство нового моста. С прошлой осени за него сосватана замечательная, утончённая, богатая и очень знатная невеста, которую он уже полюбил. А я падшая куртизанка, решившая поймать счастливый билетик, последний шанс на достойную жизнь! Именно из-за моего фривольного, непотребного поведения, каким «я» совратила невинного юношу из богатой семьи, она была вынуждена сделать выговор директрисе пансиона, и сообщить моей тёте…

Я снова опускаю руки, чтобы переварить гнусную «правду» жизни. Ужасно, что мать Юрия считает себя абсолютно правой, и даже не стесняется своих низких поступков. Затравила девушку, написала грозные письма во все инстанции, какие только можно было написать. Лизу с позором выгнали, и чуть ли не обвинили, что она беременная или как минимум уже обесчещена, словно в этом не двое принимают участие, и её сыночка-корзиночка, мимо шёл, голова закружилась и даже не почувствовал, как оно всё случилось-приключилось. Да и было ли хоть что-то…

Выдох…

— С ума сойти, а своего сына она воспитывать не пыталась?

Что-то мне нехорошо.

Думала, что измена хуже всего, а тут оказывается ещё более гнусная гнусть.

Эта женщина готова была пойти на всё, но её упрямый сын не оставил надежду снова встретиться со мной, и потому она решилась ещё на какие-то крайние меры, какие мне совершенно точно не понравятся.

Три страницы гадостей. И в конце обещание проклясть, если я сделаю хоть какую-то попытку встретиться или сбежать с Юрием в Москву.

Письмо Юрия написано три недели назад. А письмо его мамаши пришло утром того самого дня, когда я очнулась в теле несчастной опозоренной Лизы.

Теперь у меня почему-то стопроцентная уверенность, что интимной близости Лиза не посмела допустить. Они целовались, гуляли в те редкие выходные, когда девиц выпускают из пансиона на два часа в город за покупками. Вижу в её памяти бессвязные картинки, но они уже складываются в логическую цепочку событий. Театр, несколько встреч, и клятвы любить до самой смерти. По сути, настоящая Лиза клятву исполнила.