Книга Последняя из рода Белых драконов. Том 2, страница 189 – Кристина Р

— Он же приносил воду.

— Приносил, — согласилась она, поведя плечами, как капризная девчонка. — День за днём. Потом была плавка металлов, потом ещё что-то. Со временем это перешло в странную игру: «А это стерпишь? А если вот так?». И до сих пор… Надеялась, хоть долото его сломает, но этот дракон слишком упрям.

Я закусила губы, пальцы погладили холод ожерелья.

— Мне говорили, что крепкий брак строится на мужских извинениях, — я повернула голову к Вейне. — Думаешь, молчаливого присутствия достаточно?

Она задумалась.

— Фелкор ни разу не извинялся. Да ему и не за что. Кто тебе сказал эту чушь?

— Подруга. Она говорила, что мужчины так показывают, что не воюют с женщиной. Извиняясь, когда не виноваты.

Вейна улыбнулась, прикрыв глаза и кивая.

— Извиняющийся невиновный и терпеливый дракон. Беру свои слова обратно — это не чушь. Просто другая форма проверки.

— Какой проверки?

— Проверки, что ты всё ещё нужна. Что тебя любят, — видя моё недоумение, Вейна рассмеялась, касаясь воды и присаживаясь на бортик. Я опустилась рядом под её тихую речь: — Я давно не ищу гнева Фелкора, Этель. Я боюсь его найти. Боюсь, что он и правда когда-нибудь скажет: «Это уже слишком!». Потому что это будет значить, что он меня больше не любит. Я больше не нужна такая, как есть: в глине и с долотом в руке.

Возможно, это справедливо и для других. Желание быть столь ценной, что он извинится без вины или… принесёт родниковой воды, потому что твои каллы без неё чахнут. Кализи — моей старшей дочери — нравится, когда муж за ней ухаживает: она роняет кольца, которые специально заказывает чуть больше, чем нужно, и надевает излишне длинные платья, цепляясь за всё на своём пути. Он наклоняется, помогает и ни разу не упрекнул за все триста лет брака.

Клянусь, гончарный круг стоял в мастерской уже ночью, а сказала я о своей идее перед сном. Фелкор сидел там, — она показала рукой на кресло, укрытое в разросшемся кусте роз. — И смотрел, как я борюсь с какой-то лепёшкой, которая должна была быть вазой. Он усмехнулся. Я кинула в него глиной. И знаешь, что он сделал, пока я в ужасе смотрела, как она стекает по его щеке? Поднял руки и сказал, что сдаётся. А потом засмеялся… Этим своим басом, что проникает в самое сердце.

Наша победа тихая, без боя и меча. Но не менее яркая. Мы покоряем силу, что побеждает. Становимся единственной слабостью неукротимой мощи. И, как бы, становимся частью её. Просто нам регулярно нужны подтверждения, что мы всё ещё в игре. Поэтому раз в сто лет я меняю увлечения.

А Игнире… Ей, видимо, нужен тот, кто вернёт ей её платья.

Я смотрела на поверхность воды, взволнованную мелкими волнами. В отражении я видела свои нахмуренные брови, пальцы всё ещё поглаживали ожерелье. Я замерла, вглядываясь.

— Красивое, — улыбнулась в воде Вейна. — Что это за цветок?

Я кивнула, не в силах отвести взгляд от проклятого украшения.

— Орхидея. Чёрная орхидея.

— Это что-то значит?

Я кивнула, сдерживая улыбку.

— Мне… Я бы хотела вернуться в комнату, — я старательно скрывала нетерпение.

— Конечно, — кивнула Вейна, направляясь к одному из проходов, укрытых густыми зарослями. Я поспешила за ней. Уже у самых дверей из мастерской, она обернулась и невинно сообщила: — Но если ты ищешь своего спутника, то его там нет, — Сомнений не оставалось, она прекрасно всё поняла. Глупо было пытаться обмануть дракона, дети которого старше меня в пять раз.