Книга Последняя из рода Белых драконов. Том 2, страница 129 – Кристина Р

Безлунная ночь пришла спустя годы, а может и десятилетия. Лиэль смотрела в непроглядную тьму. Ни один стежок не ложился как должен. Да ещё и шкатулка эта!

Короткие, злые шаги и пальцы Лиэль в сотый раз сдвинули виновницу её мучений. На этот раз чуть левее. Кочерга ткнула полено, выбив его из общей кучи. Лиэль со стуком вставила её обратно в держатель. А ночь всё не расступалась.

От камина до дивана пять шагов. От окна до дивана по-прежнему семь.

Дверь скрипнула. Сердце замерло. Она повернулась.

Два шага под шорох белоснежных чешуек доспеха. Бесстрашный закалённый воин дрогнул. Лиэль сорвалась, подхватывая сестру в объятья. Ладони Этель едва опустились на хрупкие девичьи плечи.

Дверь скрипнула, оставляя их наедине.

Два сердца, которые весь Элитарион считал мёртвыми, с глухим стуком врезались в рёбра. Два пламени, которые для всех считались погасшими, опаляли артерии. Две тлеющие искры великого костра, разжигали его вновь.

И Этель… Та, что считалась сильнейшей из женщин, когда-либо бороздивших небо, безвольно висела на плечах воспитанной к браку, покорной Лиэль.

Но на то она и Этель, чтобы брать себя в руки. Ладони воина опустились на нежные щеки, прижимая к ним бледно-фиолетовые локоны. По смущённым улыбкам бежали горячие слёзы. Они не говорили словами. Белые драконы общались душами.

Под треск камина ломаный, хриплый голос:

— Ноги не держат, — Этель прикрыла глаза в беззвучном смехе, не веря, что сказала подобное.

Ей ответил едва слышный шёпот:

— Для таких случаев есть кровать.

Шорох доспехов, шаги, заглушённые ворсом ковра, переплетённые пальцы, плечи боящиеся потерять друг друга. Этель стянула перины с одной половины и, скинув сапоги, легла на голый камень, протягивая руки к опустившейся на простыни Лиэль.

Тепло текло по венам, от одной сестры к другой и обратно, передаваясь через намертво сцепленные ладони. Они смотрели в глаза друг другу: голубые в голубые и то и дело улыбались. Это было больше, чем они могли сказать, потому что не было в их языке слов, способных объяснить всё то, что творилось внутри.

Лиэль, хоронившая себя заживо, и Этель, хотевшая умереть лишь бы не чувствовать боли потери. Обе уверовавшие в своё одиночество. Обе смирившиеся со своей судьбой.

— Ты бы хоть простынь оставила.

— Долго.

— Ну кто на камне спит?

— Я.

Лиэль покачала головой, пряча усмешку.

Сердца не хотели успокаиваться. Обречённые на вечные страдания, они не верили в своё спасение, барабаня дробью в рёбра. Четыре ладони сцепились так, что казалось не разлепишь.

— Тебя кормят?

— А я похожа на дракона, который не ест? — Лиэль невольно втянула живот. — Знаешь, у них тут есть такие палочки с яблоками внутри… Кажется, туда дурман кладут — не могу остановиться, пока все не съем.

Короткая улыбка на лице Этель и ответное признание.

— А в Эсванторне есть застывший крем. Белый и крошится, когда кусаешь. Думаю, и там без дурмана не обходится.

— А я пристрастилась к сырам. Знаешь, сколько их тут?

Этель поморщилась.

— Никогда не любила.

— Ты просто не пробовала те, что здесь. Есть мягкие, которые ложкой ешь, и твёрдые с большими дырками. Попрошу, чтобы принесли!

Лиэль начала было подниматься, но Этель не пустила её, тихо рассмеявшись. Её глаза блестели в тусклом свете лун.