Книга Калинов мост, страница 98 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Егор нахмурился, но кивнул, на лице Павлы отразилось раздражение. Софья Аркадьевна медленно обвела взглядом всех присутствующих.

— Вы считаете это капризом выжившей из ума старухи? Пусть так, – сухие губы изогнулись в улыбке. – Но только правда об этом успокоит мою душу. Наши медальоны были парными. Передавая их, отец именем покойной матери наказал нам любить друг друга и жить в мире.

Близорукие глаза княжны подернулись туманом воспоминаний. Юра тоже вообразил солнечную беседку, графа Аркадия и шкатулку со сказочными райскими птицами в могучих руках. Вспомнил взволнованных, серьезных девочек, одной из которых было суждено почти сотню лет пролежать замурованной в подвале родного особняка, а другой – столь же долго хранить память о сестре.

— Иногда выполнять наказ отца было непросто, – продолжала рассказ княжна Зарецкая. – Ксения была сложным человеком. Но даже пребывая в ссоре, мы доставали наши медальоны, смотрели на фотографии и вспоминали клятву. А потом шли просить друг у друга прощения. Размолвкой закончился и наш последний разговор. Ксения сказала, что я… недостойна была родиться старшей. Помню, как меня обидели ее слова. Я закрылась в своей комнате и не отвечала на стук.

Софья замолчала, а потом прикоснулась к медальону, словно пробуждая воспоминания. Юра заметил, что Инга тоже прижимает ладонь к груди, будто шрам вдруг заныл фантомной болью. Фил нежно погладил ее по руке, заслужив благодарную улыбку. Юре захотелось чем-нибудь швырнуть в него.

— Ксения приходила ко мне в тот вечер. Я не открыла ей двери, чтобы не наговорить лишнего. Мне казалось, что мы помиримся за завтраком, как было всегда. Я не знала, что больше ее не увижу.

На глазах Зарецкой выступили слезы, она долго вытирала их, комкая платок.

— Прошло больше восьмидесяти лет, – покачал головой Егор. – Медальон давно потерялся. Я разделяю вашу скорбь, Софья Аркадьевна, но боюсь, что найти его невозможно.

— Медальон был у Ксении, – упрямо повторила княжна Зарецкая. – Если его не было рядом с телом, значит, его действительно забрал убийца. Ищите медальон, и вы найдете преступника.

Фил смотрел на княжну совсем как ребенок, у которого отобрали новогодний подарок, и Юра невольно ощутил некоторое злорадство. Но ему стало стыдно, стоило взглянуть на лица товарищей. Особенно несчастной выглядела Павла: несмотря на обычную для нее язвительную ухмылку, у байкерши мелко дрожал подбородок. Казалось, она никак не может взять себя в руки.

«Она, наверное, уже представила, как потратит деньги на мотоцикл», – с сочувствием подумал Юра.

Он перевел взгляд на Софью Аркадьевну, и ему стало жаль древнюю старуху. Как печально, должно быть, потерять близкого человека навсегда, не примирившись с ним. Как страшно взрослеть, а потом и стареть, зная, что родная сестра перед смертью тебя не простила. Наверное, Софья часто возвращалась к тому дню в мыслях, представляла, как на стук Ксении все же открывает дверь.

Юра подумал, что если найдет второй медальон, то не просто формально закончит расследование. Если повезет, благодаря дару он сможет увидеть последнее воспоминание княжны. Может быть, тогда старуха Зарецкая сможет себя простить?

— Мы сделаем все возможное, Софья Аркадьевна, – сказал он. – У нас есть еще одна ниточка! Помните, когда вы бежали от большевиков, вы зарыли шкатулку в старом парке? Там могут быть подсказки.