Книга Калинов мост, страница 84 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Ты умеешь готовить? – изумился Митя.

— Тоже мне, бином Ньютона! – фыркнула Павла. – Помоги открыть варенье. Наша старуха-соседка так его закрутила, что теперь на нем могут упражняться рестлеры.

Митенька, сопя от усилий, принялся воевать с банкой. Продолжать вчерашний разговор они не стали. И к лучшему: мало ли что может показаться человеку, который получил по голове и целый день сидел в темном подвале? Тут на своих бросаться начнешь!

Вполне успокоенный этими мыслями, Митя помог накрыть завтрак на веранде. Повинуясь порыву, он достал из серванта самые красивые тарелки с пастухами и расстелил на потертом столе небесно-голубую скатерть. В воздухе витало праздничное настроение. Даже влажные от росы лопухи у крыльца казались умытыми, как ребятишки в день воскресной службы.

— Молодец! – похвалила скатерть и тарелки Инга.

Она уже цедила чай, свернувшись в плетеном кресле. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь сухой плющ и шалью ложились на ее плечи, и так пятнистые от веснушек. Юра, отчего-то угрюмый, смотрел вдаль, облокотившись на перила. Несмотря на то что утро выдалось теплым, он был в очередном свитере, в этот раз темно-зеленом.

— У нас праздник? – спросил Егор, выходя на веранду. Волосы у него еще влажно блестели после умывания.

— Мы же нашли Ксению, – пожала плечами Павла. – Имеем право радоваться!

Она плюхнулась в одно из кресел и первая подцепила с блюда румяный оладушек. Митя отметил, что без косметики на лице, делающей ее похожей на мертвячку, байкерша выглядит даже симпатично.

— А я ничего полезного не сделал! – протянул он разочарованно.

— Ты мне вообще-то жизнь спас, – напомнила Павла. – И на скелет этот ты наткнулся.

Митенька улыбнулся уголками рта. Он вдруг почувствовал неясную грусть от того, что команда, возможно, завтракает на этой веранде в последний раз. Скоро история Ксении завершится, и они разъедутся навсегда.

— Хочешь быть полезен – сходи в музей, – по-своему понял его тоску Егор. – Отнесешь Козоедову книгу, которую мы у него одолжили.

Набив живот оладьями, Митенька пошел к старику. Древний фолиант он нес бережно, как младенца. В этот раз Сидор Лукич не работал в саду, а наводил порядок в музее. Кое-как разогнув скрюченную спину, он веником из перьев стряхивал пыль с застекленных стендов и влажной тряпицей обтирал гипсовых комсомольцев.

— А, студенты! – обрадовался он, хотя видел, что Митенька пришел один. – Как ваша практика проходит?

Корявой, изувеченной артритом рукой старик стер пыль с неподвижного белого лица девушки в фуражке. «Будто мертвую умывает», – подумал Митя, и ему стало неприятно.

— Уедем скоро, наверное, – посетовал он. – В подвале дома Зарецких череп княжны нашли. Теперь нас туда ни за что не пустят.

Козоедов обернулся. Темные глаза под набрякшими веками блеснули любопытством. Митя отметил, что взгляд у него умный и цепкий, но не равнодушный, как бывает у многих стариков, переживших свой век.

— Череп Ксении? – переспросил Козоедов. – Ты уверен, мальчик?

— Ну а чей еще?

— В доме Зарецких много нехорошего случалось, люди там, бывало, пропадали и при советской власти. – Старик пожевал сухими губами, словно хотел что-то добавить, но передумал.

— Вы пойдете смотреть на череп? Вам наверняка интересно, вы же историк!