Книга Калинов мост, страница 83 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Учитель, вы здесь, чтобы упокоить душу Ксении? – спросил Митя. – Если мы нашли ее мощи, это будет нетрудно?

— Смотря что держит злой дух в этом мире. – Учитель склонил голову набок, будто хищная птица. – Для начала я осмотрю нечестивый дом.

С этими словами он выплеснул в раковину растворимый кофе, который едва отпил.

Сидя на подоконнике, Митя долго смотрел вслед черной иномарке. Машина ему не нравилась: злая она какая-то, еще и рычит, как цепной пес. Разве будет добрый человек ездить на таком автомобиле? Впрочем, Филипп и не добрый. Красивый – да. Холеный, умный, богатый, только пустой внутри, что тот шарик на веревочке.

Клочья вечернего тумана оседали на землю, липли к дощатым деревенским крышам, цеплялись за кроны деревьев и провода. Шумела, ударяясь о металлическую раковину, вода. Юра сердито мыл кружку. На кухне все еще пахло кофе: пусть растворимым, дешевым, но приготовленным по просьбе гостя.

— Уехали? – резко спросила Павла, зыркнув в окно темными глазами.

Она походила сейчас на разъяренную кошку – маленькую и слабую, уже битую в драках, но все еще готовую шипеть и скалить клыки.

— Ты что-то почувствовала? – Егор тяжело опустился на край тахты. – Нам лгут?

— Фил привел злого человека, – сказала Павла, скривив губы. – Жестокого и опасного. Он что-то делал с людьми! Я чувствую, он что-то делал…

Беспомощно озираясь, она покрутила перевязанной головой. Наконец бешеный черный взгляд остановился на Мите.

— У его слов нехороший вкус, понимаете? С ним нельзя оставаться наедине. Никому из нас нельзя!

Павла стиснула край пледа дрожащими пальцами. Губы, не подкрашенные сейчас яркой помадой, некрасиво скривились. Все смотрели на нее, как на сумасшедшую.

Шум падающей сверху земли, удушливые объятия могильной ямы. Детские крики о помощи из засыпанных ям. Лишь Господу ведомы дела и помыслы Учителя, и не Павле судить его.

— Ты ошибаешься, – твердо сказал Митенька. – Мой Учитель – добрый человек. Он открыл мне истину и пробудил великий дар в недостойном и слабом теле Митьки-послушника. Если бы не он, я так и остался бы никем.

— Прости, но он тебе лжет. Я чувствую.

Рухнув обратно на подушки, Павла развернулась лицом к стене и с головой накрылась пледом. Митя открыл было рот, но Егор молча положил ладонь ему на плечо и покачал головой. Не надо, мол. Пусть отдохнет. Юра осторожно, чтобы не греметь посудой, расставил кружки на вафельном полотенце. Стараясь не шуметь, друзья ушли из кухни, выключили свет и притворили за собой дверь.

Митю разбудил запах оладий. Зевнув во весь рот, он сел на постели и потянул воздух носом. От аромата выпечки в животе заурчало. Когда он был мальцом, в общине на завтрак подавали жидкую кашу, в праздники приправленную изюмом. Потом, во время странствий, Учитель больше заботился о пище духовной. Его не волновало, чем Митенька набьет живот, поэтому подвесной шкаф в их доме заполняли ряды консервных банок и пакеты «растворимой» картошки. Везло, если случалось завтракать в придорожных кафе. Тогда Митя заказывал яичницу и жирные, жаренные в масле сосиски, от которых потом крутило живот.

А тут – поди ж ты, оладьи! Прошлепав босиком на кухню, он увидел у плиты Павлу. Нацепив цветастый фартук и рукавицы, она ловко орудовала сковородкой. На столе стояла прикрытая белой марлей кастрюля теста. Повязка на голове Павлы была свежей.