Книга Барби для Деревенщины, страница 7 – Татьяна Герасимова

В этот самый момент мне хочется закричать, топнуть ногой и устроить скандал по этому поводу. Но, посмотрев в упрямые серые глаза, я понимаю, что истерики на него не действуют. Он не из тех, кто поддаётся на женские слёзы.

Поэтому молча хватаю выданное мне одеяло, гордо отворачиваюсь от этого невыносимого мужлана и шагаю к двери, чувствуя на себе его прожигающий тяжёлый взгляд.

Полчаса спустя я кутаюсь в одеяло, лёжа на узкой лавочке в предбаннике и вдыхаю в лёгкие запах берёзовых веников.

«Ну держись, Дима, — мстительно думаю про себя. — Ты ещё пожалеешь, что связался со мной. Я устрою тебе такой цирк, что ты сам прибежишь просить пощады».

Это раннее утро начинается снова с прерванного сна, но теперь уже из-за того, что у меня затекла шея. Жёсткая скамья, пахнущая берёзовыми вениками и травяным мылом, явно не рассчитана на ортопедические потребности привыкшего к шёлковым простыням тела.

Я с трудом разлепляю глаза, стряхиваю с себя одеяло и спускаю ноги на деревянный пол. Всё моё тело ноет так, словно вчера я не убегала от коровы, а разгружала вагоны с углём.

Взглянув в крошечное мутное зеркальце над умывальником, невольно содрогаюсь, не узнавая собственного отражения. На меня смотрит помятая, растрёпанная девица с остатками размазанной туши под глазами. А от идеальной укладки коротких волос не осталось и следа.

— Доброе утро, красавица писаная, — брезгливо говорю своему отражению и решительно толкаю тяжёлую дверь.

Яркое солнце тут же ударяет в глаза, заставляя щуриться, а в уши врывается ритмичный звук, который раньше мне ещё не приходилось слышать.

Посмотрев по сторонам, вижу Дмитрия, представшего передо мной без футболки и колющего дрова.

Замерев на месте, невольно наблюдаю за тем, как перекатываются литые мышцы на его широкой спине. Капли пота блестят на загорелой коже в лучах утреннего солнца.

Я невольно делаю мысленное заключение о том, что генетика явно потрудилась на славу над этим хамом, что начинает бесить меня и выводить из себя ещё больше.

Словно почувствовав мой взгляд, он опускает топор и оборачивается в мою сторону. Его лицо тут же каменеет, а в серых глазах вспыхивает привычное раздражение.

— Выспалась, принцесса на горошине? — усмехается он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Или местные клопы оказались недостаточно гостеприимными?

— Клопы оказались гораздо вежливее хозяина этого двора, — парирую я, складывая руки на груди и гордо вздёргивая подбородок. — По крайней мере, они не пытались выставить меня на улицу.

— Это они просто ещё не поняли, с кем связались, — он с силой вгоняет топор в колоду и подходит ближе, устрашающе нависая надо мной.

И я невольно подмечаю, что от него пахнет свежим деревом и мужским потом.

— Слушай меня внимательно, принцесса. Я тебя здесь не держу. Трасса в пяти километрах отсюда. Можешь топать на своих сломанных шпильках прямо сейчас.

— Не дождёшься! — шиплю в ответ, чувствуя, как внутри начинает закипать настоящая злость. — Я останусь здесь ровно до тех пор, пока сама не решу уехать. И ты мне не указ!

— Ну-ну. Посмотрим, насколько тебя хватит, — пренебрежительно фыркает мужчина, резко отворачиваясь и направляясь к колонке с ледяной водой.

Я мысленно показываю язык этому грубияну, словно несмышлёный ребёнок, и иду в дом. Мне срочно нужен кофе. Желательно, двойной эспрессо.